Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Если успею.
Все это прокрутилось в моей голове секунды за три, пока мы с Матвеем Александровичем очень быстро продвигались в сторону его кабинета в деканате.
— Я занят, никого не впускать! — рявкнул он подпрыгнувшей от неожиданности секретарше, по привычке останавливаясь перед дверью и пропуская меня вперед — все же налет цивилизации так просто не сотрешь в порошок.
— Мы обсуждаем важный проект… — добавила я в бессильной попытке хоть как-то улучшить впечатление от нашей спешки и не заработать славу декановой соски.
Проскользнула в кабинет и тут же, не останавливаясь поспешила дальше — к столу у окна…
Точнее, хотела поспешить.
Потому что мне не дали.
Схватив за руку, декан дернул меня на себя и тут же, в развороте, впечатал в стену, зажав обе руки сверху, над моей головой.
— С ума меня решила свести, Максимова? — прорычал, сжирая меня совершенно безумным взглядом. — Думаешь так просто сойдет тебе с рук?
Дыхание вырывалось из его рта короткими, рваными выдохами, грудь ходила ходуном под расстегнутым пиджаком, а жар от тела исходил такой, что я даже забеспокоилась — а не поднялась ли у него температура?
Хотя, беспокоиться было о чем, кроме как о его самочувствии — к примеру, о его колене, которое в этот самый момент раздвигало мне ноги, а раздвинув, сильно и высоко толкнулось вверх — в самое чувствительно место, чуть не подняв меня над полом.
Ахнув, я дернулась, пытаясь освободиться, но лишь насела на его колено плотнее.
— Что… что вы делаете… отпустите!
— Нет! — коротко ответил Матвей Александрович.
А потом нырнул головой и впился в мой рот — резким, обжигающим, грубым поцелуем.
На следующие пару минут меня унесло. Не целовалась я уже где-то примерно полгода — не говоря уже обо всем остальном — а ТАК не целовалась, наверное, никогда. Просто голова пошла кругом от этой неожиданной атаки…
Да, он был груб, и совершенно не считался ни с моими желаниями, ни с нежностью моих губ, на которых, без сомнения останутся следы, ни необходимостью просто дышать…
И тем ни менее, это было прекрасно.
Пытаясь хоть как-то реагировать, хоть как-то попадать в его темп, я хватала его губами в ответ, но он не позволял — властно и по-хозяйски терзая меня так, как ему хотелось, проникая в мой рот языком и не пуская к себе… Ясно давая понять, что в постели он стопроцентный, неоспоримый тиран.
