Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Нет, розовым оно не было — я ведь от балды сказала «розовое». Я вообще не знала были ли у Кавалли в этом году кружевные вечерние платья…
Впрочем, и вечерним платье не было. Во всяком случае, по своей длине.
Сплошь увитое сложным цветочным узором из кружева оливкового цвета, платье сидело на невесомой подкладке и должно было достигать моих коленей. Я было даже подумала — как странно, что Матвей Александрович прислал мне такой консервативный наряд, хоть и обещался разодеть в костюм эротичной горничной.
Пока не увидела разрез.
Со спиной тоже все было непросто. Спина в этом платье будет примерно такой, как грудь у Полины — голой!
— И как с этим всем носить лифчик? — растерянно спросила я, ни к кому особо не обращаясь.
— Какой лифчик?! — возмутилась Юля. — Какой тебе нужен лифчик, дуреха? У тебя идеальные, упругие сиськи. Носи их! Причем гордо!
— Успеешь еще лифчик поносить, — добавила Соня — с таким знанием дела, как будто ей вчера брякнул сороковник. — Давай, примеряй.
— Что… прямо здесь? — застеснялась я.
— Нет, в туалет иди — который один на этаже, — съязвила Юля.
Проштрафившаяся Настя все это время молчала, но тут решила подсуетиться, чтобы, во-первых, завоевать обратно мое доверие, а во-вторых, в принципе отвоевать меня, чтобы никто даже и не думал покушаться на звание новой лучшей подруги невесты декана.
— Так! Выходите все из комнаты! Я ей помогу, а потом позову вас обратно, — хозяйским тоном скомандовала Настя, и пошла к выходу, раздвинув широко руки в стороны, будто хотела сгрести остальных девчонок в охапку и вынести их вон.
— Никуда мы не пойдем! — в голос завозмущались все, а самые активные просто поднырнули ей под руки и спокойненько вернулись на свои места.
Это ж какая начнется бойня, с тоской подумала я, оглядывая то ли пять, то ли шесть зрителей, а, возможно, и участников моего одевания, когда они поймут, что приближается выбор главной свидетельницы и «подружки невесты».
Решительным жестом я подхватила с кровати платье, повесила его на вешалку, убрала в шкаф и объявила всем, что обновку на себе я, может, и покажу, а вот сиськи мои для общего обозрения не предназначены.
