Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Бл*ть, Максимова… — глаза его расширились.
Но я ничего не могла ответить на его изумление, потому что задыхалась от боли — резкой, острой и совсем, СОВСЕМ неожиданной.
Глава 20
— Вытащи, вытащи! — забарахталась, засопротивлялась я, не в силах терпеть этот кошмар.
Вот, честно — в первый раз так больно не было! И близко не было! Чтоб он провалился этот, декан, со своими размерами!
Боль пронзала меня насквозь, отзываясь в каждой клеточке тела — резкая, острая, будто меня взрезали там внизу, как консервную банку.
— Не дергайся! — тяжело дыша, Матвей прижимал мои ноги к подлокотникам кресла. — Так должно быть… насколько я знаю… Твою ж мать… что за шутки, Лера? Я б не стал так резко…
Зажмурившись, он мотнул головой, будто пытался отвлечь себя от того, что происходило снизу. Замер и так застыл на несколько долгих секунд, во время которых я пыталась дышать очень аккуратно, чтобы в промежности ничего не двигалось.
— Больно… — пожаловалась, наконец, справившись с дыхательной функцией.
— Знаю! — рыкнул зло, будто я была во всем виновата. — Тесная как… Двинуться боюсь…
Поняв, что вырваться не получится, я просто тихонько поскуливала.
Боже, он меня порвал, точно порвал…
Наверняка подумав о том же, Донской аккуратно отстранился, вызывая новые спазмы боли и глянул вниз.
— Черт! Все в кровищи… Тшш… Ну, успокойся, успокойся… уже ничего не поделаешь… — он наклонился, оперся на руку и поцеловал меня — медленным, дурманяще-сладким поцелуем, стирая слезы со щек пальцами.
— Почему… в кровищи? — превозмогая боль, я попыталась приподняться и тоже посмотреть.
Может, месячные начались? И почему, черт бы его побрал, он не выходит? Может, меня уже в больницу везти надо!
— Расслабься, дурочка…
Вместо того, что освободить меня от пытки, он сделал обратное — слегка толкнулся внутрь. Совсем чуть-чуть, но у меня от боли просто звезды перед глазами взорвались.
И снова замер, уставившись на меня таким одурелым, таким обожающим взглядом, что стало не до боли — прям перевернулось все внутри.
И тут до меня дошло. Я — девственница! Все еще, несмотря на тот случай, девственница!
Но как?! Я же чувствовала… Неужели…
— О боже… — всхлипнула, хватаясь за его руки. — Матвей… я… у меня…
Он скривил губы в попытке улыбнуться, но это больше походило на оскал — до того он был напряжен.
