Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Матвей… — я задыхалась, цепляясь за него как за спасательный круг — от сильных, ритмичных толчков все вдруг понеслось куда-то под откос, и я испугалась этой скорости, этой накатывающей мощи. — О боже… не могу… я…
— Давай, малыш… покричи для меня… хочу слышать твои вопли… давай…
Я почти подлетела от опалившего бедра наслаждения — такого яростного, что в глазах потемнело, а потом взорвалось…
И да, закричала.
Хваталась за его плечи и орала, как полоумная, пока он вбивался в меня, будто хотел подбросить еще выше, еще дальше на гребень волны…
Или нагнать еще одну…
Черт бы его побрал, реально еще одну…
— Опять-опять-опять… — затараторила, и чтоб заткнуть себя, сомкнула на его плече зубы, пока меня выгибало во втором крышесносном оргазме, уже вместе с ним — чувствуя, как он пульсирует внутри, рычит и сжимает ягодицы так крепко, что если не порвет и на том спасибо…
— Как в раю… — услышала, как только снова смогла слышать.
Глава 21
— Матвей?
Молчание.
— Матвеей? Эмм… Профессор?
Мужчина, уткнувшийся лицом мне в шею, вздернул голову.
— Что… Ах ты ж бл…
Я прижала палец к его губам. Не хватало мне только мата после первого (настоящего!) секса.
— Не надо ругаться. Уснул так уснул, с кем не бывает… — я кусала губы, сдерживая ухмылку — прекрасно понимая, что он не уснул, а просто отключился после совершенно крышесносного оргазма."
"От меня! От моего «гребанного рая внутри»! Опытный, искушенный мужчина кончил так, будто я ему в голову выстрелила.
— И часто с тобой такое? — продолжала издеваться, обнимая ногами и поглаживая сзади пяткой.
Он навис надо мной, моргая и все пытаясь прийти в себя.
— Тшш… Помолчи пожалуйста… — потом сжал пальцами переносицу и помотал в неверии головой. — Охренеть… просто пи…
Он осекся, фокусируя на мне взгляд.
— Никогда… — хрипло произнес, и я даже я не сразу поняла, что он ответил на мой вопрос — всерьез ответил, без этих его шуточек и сарказма.
Мне снова стало почти больно от теплоты его глаз — от всего этого накала и никому не нужной эмоциональности.
Зачем он так смотрит на меня? Будто это нечто большее, чем секс.
Вероятно, задав себе тот же самый вопрос, он опустил взгляд ниже — туда, где мы все еще были, образно выражаясь, одним целым.
— Будет немного жечь, — предупредил, аккуратно выводя свой все еще твердый орган.
