Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Я вскрикнула — жечь не то слово! Как я вообще кончила с такой болью? Да еще и два раза подряд!
— По-моему, мне надо обезболивающее… — хватаясь за промежность, я скрутилась в кресле в позе младенца. Пекло почти невыносимо — хуже, чем во время самого процесса.
Боже мой, я была девственницей! Все это время я, оказывается, была девственницей! Вот тебе и Алешенька…
Донской мотнул головой.
— Необязательно… Теплая ванна тебе нужна. Без мыла и с чем-нибудь успокаивающим. Пойду пороюсь, что там у меня в наличии.
Встал, ушел куда-то, потом вернулся и поднял меня с кресла, цепляя за ноги и за спину.
Неужели уже налил?
Но нет, оказалось, просто на кровать укладывает — да еще так удобненько, под одеялко, накрывая меня по самые уши. От такой заботы боль начала уходить, а сон, наоборот, завладевал мной все сильнее и сильнее.
— Можешь поспать, пока я наливаю ванну… — разрешил он, убирая с моей щеки растрепанный локон.
Ага, будто мне надо его разрешение… Я широко зевнула. Глаза мои сами по себе закрывались, веки тяжелели, накрашенные ресницы слипались, грозя утром превратиться в черно-липкий бардак.
— У меня же там все в крови… — пробормотала, чувствуя, что пришла моя очередь вырубаться.
Донской хмыкнул.
— Оставлю на память… Спи давай.
Вот только рука его еще долго не оставляла мое лицо, не давая заснуть — гладила, прикладывалась ко лбу и щекам, убирала волосы… трогала губы…
Наконец, словно не выдержав, он резко склонился ко мне и зарычал мне в шею, щекоча и вызывая мурашки:
— Так бы и сожрал тебя, Максимова…
Потеряв всякую надежду, что он даст мне немного поспать, я лениво обняла его одной рукой и поправила.
— Лера…
Он приподнялся надо мной, опираясь на руку.
— Лера… Привыкну ведь. А что потом? Так и останешься — «Лера»?
Я замерла — тема про «потом» мне откровенно не нравилась.
Все самое неприятное — наша с ним фальшивая помолвка, запланированное расставание, мое «наказание» — как только он придет в себя и вспомнит, что вообще-то должен меня наказывать… Это долбанное видео, копии которого плодятся и размножаются, как кролики на ферме…
Что ни говори, «сейчас» гораздо лучше, чем «потом», даже если взять в расчет вполне реальную, физическую боль у меня между ног.
Однако, показывать, что уже сейчас переживаю из-за того, что все это скоро кончится, мне не хотелось от слова совсем.
Поэтому я еще раз показушно зевнула и пожала плечами.
— А что тут такого? Все же будут думать, что я твоя бывшая невеста.
