В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Не нужно было подпускать Андрея близко, не нужно было с ним пить и воплощать идиотские идеи мести. Дрожь пробирает от мысли, что было бы, если бы Андрей не сдержался. А вот это действительно страшно, с условием того, что я знаю, на что он способен.
Подсушиваю волосы, наношу крем на лицо и руки, заматываюсь в сухое полотенце и выхожу из ванной.
В комнате полумрак, горит лишь светильник на моей кровати, и поэтому я не сразу замечаю посторонних. Отодвигаю створку шкафа-купе, роюсь на полках в поисках трусиков и футболки, полотенце соскальзывает, падая к моим ногам.
— Аааа! — вскрикиваю в ужасе, роняя трусики, хватаю полотенце, путаюсь в нем, пытаясь прикрыться.
— Тихо, детка, это всего лишь я, — раздается голос Андрея.
Одновременно и выдыхаю, пытаясь унять грохочущее сердце, и прихожу в ярость. Застываю на месте, стараясь плотнее затянуть полотенце.
— Продолжай одеваться, мне нравилось наблюдать.
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Пришел поинтересоваться, какого черта ты сегодня вытворяла с Марком, — с претензией произносит он, как будто имеет на это право.
А самое интересное, что его даже не было в усадьбе, когда мы с Марком прикалывались. Точнее, этот гадёныш облил меня холодной водой из шланга. Ну и понеслась война: мы в шутку боролись, отбирая друг у друга шланг, и смеялись, как умалишённые.
— Пфф, — закатываю глаза. — Без комментариев. Выйди!
— Василиса, я не пацан. Ты мне сразу обозначь, в каких вы отношениях.
— Да с чего ты взял, что я вообще должна тебе что-то объяснять?
Андрей опускает взгляд на пол, натыкаясь на мои трусики, рассматривая их.
— С того, что ты запала мне очень глубоко. С того, что пытаюсь хоть как-то исправить свои поступки, с того, что уже помешался на тебе и дико ревную. Я хочу понимать, почему ты позволяешь Марку прикасаться к себе! — нервно, на одном дыхании выдает он. И меня снова задевают его признания.
