В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Ты очень красивая, моя маленькая, везде красивая, нежная, любимая, сладкая, — шепчу, как в бреду, закидывая ее ножки себе на бедра, упираясь болезненно пульсирующей головкой в ее горячие складочки. — Давай полетаем вместе, впусти меня, я аккуратно.
— Если я буду сопротивляться, возьми силой, — вдруг выдыхает она.
— Ну что ты говоришь, — скольжу членом по ее складкам. — Не буду я брать силой, ты расслабишься и позволишь мне.
Она, словно девственница, закрывает глаза, сжимаясь. Нет, так не пойдёт. Наклоняюсь, снова целую ее губы, шею, грудь.
"Рывок. Ее вскрик – и я глубоко в ней. Замираю. Василиса зажмуривается, одновременно спазмом стискивая мой член до боли.
— Больно? — спрашиваю ее.
— Не знаю, — мотает головой.
— Просто пусти меня, и будет хорошо, — прошу.
Она кивает, прикрывая глаза, и я начинаю двигаться. Очень плавно, медленно, хотя хочется сорваться и уйти в отрыв. Чувствую, что уже на грани. Василиса упирается в мою грудь ладонями, сначала царапает, а потом начинает рваться, пытаясь оттолкнуть.
— Василиса, я смотрю, тебе некуда девать руки, — возбуждённо усмехаюсь. — Ну-ка дай их сюда, — беру ее ладонь и тяну к лону, к месту, где мы сливаемся. — Давай, детка, ласкай клитор, как тебе хочется.
Мотает головой, облизывая губы.
— Дааа, — сам ее рукой массирую клитор, продолжая рваться в нее, еще и еще, пока девочка ни начинает сама растирать себя, выгибаясь мне навстречу. — Вот так, — отпускаю ее пальчики, подхватываю ноги, разводя шире, чтобы видеть, как вхожу в ее тугую киску, как ее пальчики интенсивно ласкают клитор, как дрожат ее бедра, как покрывается капельками пота ее кожа.
Ее тело начинает рваться, но уже не от страха. Крупная дрожь – и девочка с воплями улетает, расцарапывая мою грудь. В последний момент выхожу из нее и заливаю густой спермой ее подрагивающий живот.
Все.
Падаю на нее сверху, утыкаюсь в шею, дышу, ощущая губами, как бьется ее пульс на шее. Меня самого потряхивает, волны накатывают одна за другой, не отпуская. И все равно мало ее. Опять ничтожно мало, словно я никогда не буду сыт этой женщиной.
Глава 27
Андрей
Утро. Просыпаюсь, оттого что барабанит дождь, разбиваясь о стекло окна. Поворачиваю голову, замечая, что Василисы нет в моей постели.
