В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Только ночью было, — усмехается Василиса.
— Да ну что там было… — расстегиваю пуговицы на ее рубашке, — Почти ничего не было. Расслабься, моя девочка, будет хорошо, отдай контроль мне, — распахиваю рубашку, обхватывая упругую грудь, слегка сжимая. — Ты очень красивая, — скольжу руками на талию, сжимаю и резко, под вскрик Василисы разворачиваю ее спиной к себе.
— Что ты делаешь? — возмущается моя девочка.
— Я делаю нам хорошо, — шепчу ей на ухо, вжимаясь пахом в ее попку. Тяну с плеч Василисы рубашку, снимаю, откидывая на пол.
Надавливаю ей на спину, чтобы прогнулась."
"— Ложись грудью на стол, детка. — Василиса послушно ложится. — Умница моя, дай сюда свою попку, — тяну на себя ее бедра. Провожу пальцами по позвоночнику, наклоняюсь, целую плечи, лопатки, поясницу. — Съем тебя, — с рычанием кусаю ее за попу. Василиса взвизгивает, но смеется. — А ну-ка расслабься, — слегка шлёпаю ее по бедру. — Ножки шире, покажи мне себя, — рассматриваю ее прелести. — Очень красиво, — присаживаюсь на корточки, целую ее ноги, бедра, а потом прохожусь языком по уже мокрым складочкам.
— Не нужно меня есть, — нервно усмехается Василиса, пытаясь подняться.
— Лежать, терпеть и не мешаться мне наслаждаться тобой, — снова раздвигаю ее ножки и облизываю клитор.
— О боже! — Василиса со стоном падает назад на стол и уже сама шире разводит подрагивающие ноги, когда я всасываю клитор.
Вылизываю свою девочку, играю с ее чувствительностью, то всасываю клитор, то покусываю его, то ласкаю кончиком языка до тех пор, пока Василиса ни начинает содрогаться и мычать, пытаясь заглушить стон.
— Открой рот и кричи, если хочется, — голос уже не слушается, в нем только приказы. Василиса взрывается с громким стоном, царапая столешницу.
И пока моя девочка такая невменяемая, я поднимаюсь на ноги, стягиваю штаны, обхватываю упругие бедра и вхожу в нее на всю длину, под наш общий стон.
Замираю, хотя очень хочется начать двигаться немедленно.
Подхватываю подрагивающую Василису под грудью, тяну на себя, чтобы привстала, утыкаюсь губами в ее ухо.
— Ты как? — хрипло спрашиваю я.
— Не знаю, — потерянно отвечает она. — Двигайся, пожалуйста, — всхлипывает.
— С удовольствием, детка, — ухмыляюсь ей в ухо, ощущая, как по собственной телу идет волна экстаза. Начинаю медленно двигаться. Не потому что жалею девочку, а потому что хочу продлить этот предоргазменный кайф.
