Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
Я думала, ты образно выразился.
— Как видишь, нет. Поэтому я просил держаться со мной рядом. Пошли, выпьем немного. На трезвую тут делать нечего.
Костя берет у проходящего официанта два бокала шампанского, один подает мне:
— За любовь! — говорит Костя.
— Не за успешную сделку, точно? За любовь?
— Точно. Что такое тендер на много миллионов по сравнению с любовью. Фигня!
— Тогда за любовь! — поддерживаю я. Мы слегка ударяемся бокалами, я делаю несколько глотков. Шампанское вкусное, не слишком сладкое. Такое, как я люблю.
У Кости сегодня странное настроение. Я понимаю, он хочет услышать от меня в ответ то, чего я так и не сказала. Три простых слова, с которыми я уже почти смирилась у себя в голове. А вот произнести их вслух никак не получается. Каждый раз, когда я уже готова их сказать, у меня как будто язык отнимается. Почему, я не знаю. Поэтому мне придется еще побороться с собой, прежде чем я смогу их вымолвить.
К нам периодически подходят знакомые Кости, в основном представительные мужчины, некоторые с молодыми спутницами, которые едва ли похожи на их жен, больше на дочерей, к кому-то мы подходим сами.
— Ну и где тот, от которого зависит решение по тендеру? — тихо спрашиваю я. — Что-то я не вижу мэра.
— А с чего ты взяла, что решение зависит от него?
— А от кого?
— В целом и от него тоже, но в меньшей степени. Мэр подчиняется интересам определенной группы лиц, которые и помогли ему занять этот пост.
— Я далека от политики.
— И правильно. Будь поближе ко мне, — его руки самым наглым образом ложатся на мои бедра, Костя притягивает меня ближе, сейчас играет медленная красивая песня на английском. Я понимаю далеко не все слова, но это и не нужно. Песня точно про любовь, проникновенные звуки музыки и чарующий голос певицы рассказывают именно о ней.
— Потанцуем? — спрашивает Костя.
"— Нет. Не хочу. Мне и здесь хорошо, — почему-то не хочется выбираться из этого безопасного местечка у стены и из Костиных объятий. Это как показать всем нашу любовь. А ведь она еще хрупка и беззащитна, как только что вылупившийся птенец, которого нужно оберегать. А здесь, где вокруг столько коршунов, у которых в глазах только деньги и власть, это нужно делать особенно тщательно. А мне и правда хорошо. Я кладу руки на плечи Кости, нахожу его взгляд.
