В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
— Но, Мишаня, это пока задумки на будущее, и неизвестно, осуществятся или нет.
— Если что, я готов. Вы же знаете.
— Знаю, дружочек, знаю. И учти, это будет гораздо опаснее, чем прохлаждаться тут да за записочками по ночам ходить. Если тебя раскроют, то все. И тебе хана, и Захаров растворится в тумане, ищи его потом черт знает где вместе со всей этой фашистской шантрапой.
— Я все понимаю, Дмитрий Федорович. Буду стараться изо всех сил, — заверил старший лейтенант.
— Не сомневаюсь. Но пока что подожди, не беги впереди паровоза.
— Товарищ капитан, а вы и правда думаете, что этот связной не позовет Захарова к остальным?
— Большая вероятность, что нет. Опять же говорю, ничего исключать нельзя, но скорее всего Захаров доложит о положении дел, ну и скажет про карту и про помощников. У нас ребятишки уже эту карту подготовили, перед следующей встречей и отдадим. И вот еще что, Мишаня. Ты, конечно, все понимаешь, но, один черт, я тебя еще раз предупреждаю: будь осторожен на встрече.
— Я не подведу, — твердо сказал Михаил и спросил: — Вы считаете, они придут с оружием на встречу?
— Все может быть, боец. Поэтому и предупреждаю… Так, ну вроде бы я тебе все сказал. Завтра приду прямо с утра, доложите обо всем. — Капитан встал из-за стола. — Ну, и ни пуха ни пера.
— К черту, — машинально ответил парень.
* * *Указанный дом в Кривом тупике и впрямь был заброшенным и частично разрушенным — здесь наставник не ошибся. По сути, для подобных встреч это было самое подходящее место. Любопытствующая публика тут не шастала, детишки по ночам не лазали, любители горячительного тоже не совались. Митьков пожалел о том, что у него не было возможности днем подойти к развалинам и хотя бы тщательно их осмотреть. Но Дмитрий Федорович, скорее всего, это бы ему запретил. За домом могли вести слежку те, кто назначил здесь встречу Захарову.
