В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Он ориентировался лишь по шагам идущего впереди, и в немалой степени этому способствовало то, что на улице никого не было, кроме них.
Парень услышал, как остановился идущий впереди Захаров. Похоже, они уже на месте. Кое-как в блеклом лунном свете Митьков разглядел, как тот отодвинул сорванную с одной петли входную дверь. Та противно и громко скрипнула. А вот это уже проблема, отметил офицер. Надо проскользнуть следом так, чтобы ничего не задеть и не издать лишних звуков. Осторожно и тихонько ступая, старший лейтенант подкрался ко входу, надеясь, что полы внутри не такие скрипучие и не гнилые.
Пройти не составило особого труда, но Михаилу пришлось согнуться в три погибели, чтобы проскользнуть под висящей дверью. Впереди гулко раздавались шаги Захарова. Нет, полы все-таки поскрипывают. Интересно, связной уже пришел?
Его спутник бродил уже в соседнем помещении. Дверь туда отсутствовала. Через оконный проем проникал лунный свет, и Митьков смог разглядеть обстановку.
Митьков снова огляделся. Теперь, пока не пришел связной, надо выбрать для себя место.
"Старший лейтенант тихонько подобрался к стоящей дверце. Он аккуратно сдвинул висящую тряпку поближе к краю, чтобы она закрывала образовавшийся между дверцей и стеной прогал, и ему в нос ударило облачко пыли. Михаил зажал нос, чтобы не чихнуть, и нырнул под дверцу. Да, здесь можно только присесть, притом на пол, точнее, на какое-то тряпье. Чудом ухитрившись не создать лишнего шума, парень опустился на ткань, подобрал ноги и прижался спиной к стене.
