В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Понятное дело, человек на новой, так сказать, работе.
— Что скажешь, Миша? — задал резонный вопрос Юркин.
Тот пожал плечами.
— Вроде бы все в порядке, товарищ капитан.
— Так уж ли все?
— Думаю, да.
— Думает он, — хмыкнул Юркин. — Это тебе, мил человек, не чаи распивать. Вот, например. — Он взял со стола одну из папок и открыл ее. — Так, кто у нас здесь? Рядовой Сергеев Владимир Иванович. Что о нем известно?
— Попал в плен в сорок третьем, будучи контуженным. Дважды пытался бежать из лагеря, — доложил Митьков.
"— И все?
— Все.
— Нет, Миша, не все. Откуда родом, где служил, откуда призван, фамилия командира части?
— Там это все есть, в деле.
— Есть-то есть. А ты уверен, что он не соврал, когда его допрашивали?
Старший лейтенант пожал плечами.
— Вот то-то и оно, друг ситный, — покачал головой капитан. — Надо же все это проверить. Сделать запрос в часть, по месту жительства, в военный комиссариат и так далее. Думаешь, это все так просто? А вот нет.
— Я понял, — кивнул Михаил.
— А как же? Обязательно. Ты ведь сам знаешь, какое сейчас время. А вдруг это вражина скрытая? Придумал себе историю, а у самого грешков больше, чем у врага народа.
— Идеальную легенду? — улыбнулся парень.
— Ее самую. Так что, Мишаня, давай, не ленись. Все проверяй. Если человек чист — то все в порядке.
— А если нет?
— А если нет, тогда будем дальше выяснять всю его подноготную. И тогда будет видно, кто он и откуда.
— Есть, товарищ капитан.
Дмитрию понравилось то, что «новобранец» не спорит, не возмущается и не кривит морду. По всему видать, человек ответственный. Это хорошо. В их работе это качество — важное, если не главное. Конечно, это поначалу. Надо будет еще посмотреть, как этот будущий учитель себя покажет, когда уже непосредственно во все дела вникнет. Но постепенно впечатление офицера о новичке менялось в положительную сторону. По крайней мере, навязанный ученик уже не вызывал у него такого неприятия, как при первой встрече.
Дмитрий снова вернулся к работе. Мысли его постоянно возвращались к Захарову. Вроде бы в его рассказе не было каких-то недомолвок или нестыковок, но все равно что-то настораживало. И Юркин даже не мог понять что. Он надеялся, что сделанные запросы и допросы других бывших узников смогут пролить свет на его подозрения. Или развеять их.
Увлекшись делами, капитан чуть не пропустил обед.
