В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
По нему было видно, что он хочет что-то рассказать.
Митьков присел рядом.
— Товарищ капитан, есть новости, — сказал он.
— Да? И какие же?
— Захаров прошел фильтрацию. Первый этап. Сейчас он направлен в соседнюю область, на второй.
— Вот как. — Дмитрий покрутил карандаш в руке. — В принципе, я этого и ожидал. Значит, слежка пока откладывается. А еще, Мишаня, сдается мне, что придется нам с тобой ехать вслед за этим Захаровым. И там уже работать с ним.
— И куда же?
— Да бог его знает. Но учти, на втором этапе проверяют более тщательно.
— Думаете, Захаров выдаст себя там?
Юркин пожал плечами.
— Все может быть. Хотя, если у него действительно такая хорошо придуманная легенда, он будет держаться до конца. И, возможно, сумеет обвести наших вокруг пальца. Тем более что фашисты успели сжечь всю картотеку своих прислужников. Оставили только личные дела заключенных, но с них, дорогой ты мой, много не накопаешь. Там информации — кот наплакал. Поэтому мы и должны искать везде, где только можно.
— А сейчас-то что делать будем, товарищ капитан?
Офицер немного помолчал.
— Знаешь, Миша, а поезжай-ка ты в Чернигов к полковнику Кузьменко. Сомневаюсь, что он больно много расскажет или ты узнаешь что-то такое, чего не говорили бойцы из той части. Думал отложить это дело, но лучше к нему отправиться сейчас.
— Есть, — кивнул старший лейтенант. — Ехать сейчас, сегодня?
Капитан посмотрел на часы.
— Нет, сейчас не стоит. Поедешь завтра с утречка.
— Понял. Завтра утром, — повторил Михаил.
— Тогда пока все.
Парень кивнул и, прихрамывая, вышел из комнаты. «Небось в курилку направился», — подумал Дмитрий и тоже решил выйти покурить. Попутно вспомнил, что забыл сходить на обед. Можно заглянуть в столовую, вдруг что-то еще осталось. А нет, так и до ужина потерпит. Не сахарный, не растает. Да и не впервой.
Митьков действительно стоял на улице и смолил самокрутку.
— Дмитрий Федорович, разрешите вопрос?
— Валяй, — милостиво разрешил Юркин.
— Я хотел спросить… — Старший лейтенант помялся, подбирая слова. — Получается, мы сможем поймать Захарова, только основываясь на показаниях других людей? Если он виноват, по-другому это доказать не получится?
— Что значит по-другому? — уточнил капитан.
— Я имею в виду то, что у нас нет документов, подтверждающих его вину.
Дмитрий покачал головой.
