В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Но он предпочел бы видеть цветущий и светлый город, открытые и улыбающиеся лица людей, а не эту унылую серость, которую не скрашивал даже солнечный свет.
Теперь парню оставалось самое сложное — найти адрес, по которому проживал подполковник Кузьменко. Листок с данными лежал в кармане гимнастерки. Накануне вечером ему удалось раздобыть карту Чернигова, правда, еще довоенного выпуска. Митьков отметил на ней крестиком примерное место жительства бывшего командира роты, в которой служил Захаров. Он на всякий случай взял карту с собой.
Михаил довольно неплохо ориентировался на незнакомой местности. Но даже этот навык ему сегодня не сильно помог — пришлось изрядно поплутать, прежде чем он нашел нужный дом.
Номеров на дверях квартир не было. На счастье Михаила, во дворе оказалась пожилая женщина, снимавшая с веревок сушившееся белье.
— Здравствуйте, — поздоровался парень.
— Здравствуй. — Женщина с любопытством посмотрела на него. Выражения неприязни на ее лице не было, как, впрочем, и особой доброжелательности.
— Не подскажете, где живет Иван Григорьевич Кузьменко?
— Так он уже не служит, — пожала плечами женщина.
— Привет от старого друга передать. — Митьков улыбнулся как можно доброжелательнее.
Собеседница помолчала.
— На втором этаже он живет. Вторая дверь справа.
— Спасибо, — поблагодарил старший лейтенант.
Он зашел в дом и поднялся по скрипучей деревянной лестнице. В таких постройках слышимость всегда была неплохой. Где-то на первом этаже негромко разговаривали двое, судя по голосам, мужчина и женщина. Где-то захныкал и вскоре замолк ребенок.
