В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
На одной был изображен сам Кузьменко с какой-то женщиной, видимо, с женой, на другой — мальчик школьного возраста. Сын, наверное, решил Михаил. «Интересно, где же они? — подумалось ему. — Неужели погибли во время оккупации?» Впрочем, ответ на этот вопрос ему мог дать только копошащийся за стенкой хозяин. Но парень решил не спрашивать. Мало ли что могло случиться? Вдруг он зря думает о плохом и домочадцы просто куда-то вышли, а позже обязательно придут. Если Кузьменко и потерял свою семью, то не его одного постигла подобная участь.
Хозяин вернулся с двумя стаканами крепкого чая, которые поставил на стол.
— Погоди, — сказал он. — Еще кое-что соображу.
— Вам помочь, товарищ подполковник? — Митьков встал.
— Сиди. Сам справлюсь.
Кузьменко принес две тарелки с картошкой и мясными консервами и пару вилок.
— Ешь, — кивнул он и сел рядом на стул. — Все равно обедать собирался. Да и ты небось с утра голодный.
— Так заметно? — смутился старший лейтенант, у которого и вправду потекли слюнки при виде еды.
— А то, — добродушно усмехнулся подполковник. — Не иначе как подскочил с утра пораньше и полдня сюда тащился. Не удивляйся. Я, как-никак, не один год в армии прослужил. Да и на свете побольше твоего прожил. Так что ешь, потом поговорим.
Михаил не стал отказываться от предложения и принялся за принесенное угощение…
— Ну, так с чем пришел? — повторил свой вопрос Кузьменко, когда они уже пили чай.
Неловкое впечатление от начала встречи уже сгладилось, и парень чувствовал себя более уверенно.
— Я, товарищ подполковник…
— Иван Григорьевич, — перебил гостя хозяин квартиры. — Чай, мы с тобой не на службе сейчас. Да и я уже не в строю.
— Хорошо. Иван Григорьевич, я пришел по поводу бойца вашей роты, которой вы командовали до ранения.
— Вот как, — сказал Кузьменко. — Значит, не ошибся я. Ты ведь из контрразведки, так?
— Ну, да. — Митьков полез в карман за удостоверением.
— Да верю я тебе, — улыбнулся собеседник.
— Бывший рядовой Павел Захаров.
— Почему бывший? — прищурился Кузьменко.
— Он в плен к немцам попал и был в концлагере. Лагерь недавно освободили. А мы проверяем всех бывших военнопленных.
— Надо же. — Подполковник покачал головой. — Сколь веревочке ни виться, а концу быть.
— Это вы о чем? — непонимающе уставился на него старший лейтенант.
— А вот о чем. Тебя как звать?
— Старший лейтенант Митьков.
— А имя?
— Михаил.
