В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Михаил остановился перед нужной ему дверью и постучал. «Хорошо бы подполковник Кузьменко был дома», — снова подумалось ему.
Изнутри квартиры донеслись шаги, потом дверь приоткрылась. На парня хмуро смотрел невысокий щуплый человек лет за сорок со щетиной на лице, едва скрывающей заметный шрам.
— Здравствуйте, — сказал Митьков.
— Здравствуй, — обратился к нему на «ты» хозяин квартиры. — Заходи. — И отошел в сторону.
Старший лейтенант переступил порог и оказался в темной прихожей. Из ближайшей двери, видимо из комнаты, падал дневной свет.
— Проходи, чего встал? — обернулся Кузьменко.
— Иду, — кивнул Михаил и проследовал за ним."
"Они зашли в небольшую светлую комнатку. Здесь было довольно чисто и прибрано. Не идеально, конечно, но вполне достойно. Чувствовалось, что хозяин жил один и женская рука в доме отсутствовала. Кузьменко сел в старое, накрытое выцветшим и потертым вязаным покрывалом кресло и махнул рукой на стул у стены, приглашая парня присесть.
— Говори, с чем пришел, — сказал он.
Митьков стушевался. Откровенно говоря, он немного иначе представлял себе бывшего командира Захарова: воображение рисовало ему крепкого воина, молодого или средних лет, такого, под чьим началом ему довелось послужить. А хозяин квартиры напоминал соседа-пьянчужку, хоть на любителя выпить Кузьменко не был похож.
— Вы — подполковник Кузьменко? — не зная, с чего начать, спросил старший лейтенант.
Тот усмехнулся:
— Только сейчас об этом спросил. С порога надо было спрашивать.
— Виноват, товарищ подполковник.
— Ладно, чего уж. — Кузьменко махнул рукой. — Чай будешь?
— Не откажусь, — неожиданно сказал Михаил.
Честно говоря, он хотел не только чая, но и есть. Утром парню и позавтракать толком не удалось — успел сжевать только горбушку хлеба и запить заваренным накануне чаем.
— Тогда обожди. — Подполковник встал. — У меня как раз чайник недавно закипел.
Он вышел из комнаты. Походка у него была тяжелой, как у сильно уставшего или больного человека. Как припомнил Митьков, Кузьменко комиссовали после ранения. Видать, еще не совсем восстановился — об этом говорил его потрепанный вид.
Пока хозяин отсутствовал, старший лейтенант еще раз, более внимательно, осмотрел комнату. Обстановка была скромной: кровать, шкаф, стол с парой стульев, кресло и книжная полка. На стене висела парочка портретных фотографий.
