В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
— Все равно это свидетельство Васильева, а не Кузьменко.
— Разумеется, — кивнул капитан и неожиданно спросил: — А куда вас отправили, когда вы попали в плен?
— Сначала держали здесь, на оккупированных территориях. Возле какого-то поселка. Потом отправили в рейх."
"— Куда именно? — уточнил Михаил.
— В Маутхаузен.
— А в Поляны вы как попали?
Захаров вздохнул и помолчал.
— Хотите сказать, что не помните? — Это уже подал голос следователь Матюшин.
— Почему же? — посмотрел на него Захаров. — Помню.
А вот это уже была откровенная ложь, и это понимали все. И тут Митьков почувствовал, что ему хочется броситься на Захарова и придушить его. Но старший лейтенант сдержал себя огромным усилием воли. В этот момент он завидовал наставнику, который с угрюмой невозмутимостью смотрел на задержанного.
— Хорошая история, — оценил капитан. — И даже по-своему интересная, хоть роман с нее пиши. Вот только вранье, притом от первого до последнего слова.
— Не верите. — Губы Захарова искривились в легкой ухмылке.
— Конечно, не верю. И вы сами прекрасно это понимаете.
— Разумеется. — Допрашиваемый выдохнул. — Да, я не был в рейхе, я был здесь в концлагере. Но один побег все же совершил. И уже после него попал в Поляны.
«А вот могло бы сойти за правду, — про себя согласился Дмитрий, — если бы мы не знали, что было на самом деле».
— Вы уж простите, что я соврал, — продолжал собеседник. — Просто я немного волнуюсь, нервничаю. Вся эта ситуация, знаете ли… Немножко выбила из колеи.
— Ничего страшного, — махнул рукой капитан. — Кстати, а почему вы сменили фамилию?
— Что?.. А, почему фамилию сменил… У меня, понимаете, происхождение несоответствующее.
— Неужели из дворян? — В голосе Юркина явно промелькнули издевательские нотки.
— Нет, что вы.
— Поэтому сначала вы стали Сеньковым, а когда женились — Захаровым?
— Да, все верно.
Похоже, допрашиваемый снова насторожился, оценил немного успокоившийся парень. Капитан резко и неожиданно менял темы разговора. Митьков впервые присутствовал при таком допросе и не знал, со всеми ли так общаются или только в этом случае. Его злость к Захарову сменилась любопытством.
