В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Я тебе даже больше скажу — здесь я чувствую себя на своем месте. И понимаю, что я не что-то бесполезное делаю, не дурака валяю, я тоже служу народу и вношу свой вклад в нашу будущую победу. Может, это громкие слова, дружочек, но по-другому сказать не могу.
— А и не надо, — махнул рукой Митьков. — Давайте лучше выпьем еще по одной.
— Ну, давай, — весело согласился капитан. — Смотри только, чтобы тебя не развезло. А то с утра небось не жрамши.
— Ничего, дойду как-нибудь.
Стопки вновь оказались наполнены, и офицеры выпили, на этот раз уже друг за друга.
— А то, если что, оставайся. Правда, места у меня, сам видишь, не сильно много, но уголочек найду."
"— Ничего, дойду, — заверил старший лейтенант. — А нет, так к Сашке зайду, она здесь недалеко живет.
— И на кой ты ей такой пьяный сдался? Она, поди, и на порог тебя не пустит.
— Тогда прямо там, на пороге, и лягу. И пусть ей будет стыдно.
— Э, брат. — Дмитрий хитро посмотрел на подопечного. — Да Санька никак приглянулась тебе?
— А даже если и так?
— Да мне-то что? На здоровье.
— Знаю, на немку похожа. У них такие грубые типажи. Но она действительно хорошая.
— Ну, раз так, то совет да любовь, что еще тут скажешь?
— Не надо ничего говорить, Дмитрий Федорович.
— И то верно, — согласился капитан.
Глава 8
Несмотря на почти бессонную ночь, Митьков утром чувствовал себя бодрым. Все же посиделки с Юркиным сделали доброе дело: неприятные впечатления от вчерашнего допроса порядком сгладились, и теперь старшего лейтенанта не терзали мерзкие и неприятные чувства.
С капитаном они накануне засиделись допоздна. Михаил все же не стал оставаться, решив, что до своего места жительства он как-нибудь доберется, даже несмотря на кромешную темноту. К Саше он заходить не стал, хотя мысль все же была. Он даже остановился у двери дома, где она жила, но так и не рискнул постучать, решив, что наставник, как всегда, был прав и в таком пьяном виде показываться на глаза девушке не стоит.
Дмитрий тоже выглядел бодрячком. Очевидно, он пришел сегодня раньше, потому что на момент появления Митькова уже сидел за столом и перебирал какие-то бумаги.
— Что, боец, как состояние? — буднично осведомился капитан.
— Все в порядке, товарищ капитан. Готов приступить к работе.
— Вот и славно. Тогда и приступим.
