В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
— Вот же гадина фашистская, чертов предатель, иуда, — не сдержался старший лейтенант. — Ей-богу, удавить бы его, и совесть не мучила бы.
— Согласен. Но даже если бы мы сейчас его удавили, то прихлопнули бы одну осу, а не выкурили все гнездо. А нам надо именно последнее. Поэтому мы сейчас сделаем вот что: посмотрим, кто еще был пойман из немецких посланцев на подобных делишках, и встретимся с этими, о которых рассказывал Матюшин. Наверняка они нам расскажут немало интересного про своего инструктора Юрия.
Михаил кивнул.
— Захаров попал в плен в сорок третьем, — начал размышлять вслух капитан. — В разведшколу он, ясен пень, попал не сразу. Инструктором стал — тоже. Но в том же году.
— Летом, кажется, — буркнул парень."
"— Верно, летом. И забрасывали его тоже летом. Нет, боец, погоди. Готовить диверсантов он начал уже осенью. Так что, Мишаня, смотрим сводки того времени. Будем, дружочек, опять бумажки перелопачивать. Потому что, сам понимаешь, на этих гнусных делишках поймали не двух-трех человек.
— Да я готов.
— Прижмем, Миша, обязательно прижмем. Это дело времени. Ладно, пойдем, труба зовет.
Уже на пороге Юркин внезапно обернулся и сказал:
— А знаешь, можем и к Матюшину сходить. У него, думаю, все это есть. Где, когда и кого ловили. Правда, тут имеется один нюанс…
— Какой?
— Не все из них уже ждут суда. Кого-то уже, может, и приговорили.
— Но кто-то же наверняка остался, — возразил старший лейтенант.
— Наверняка, — согласился капитан.
…Следующие два дня снова прошли за бумажной работой. Правда, теперь уже без переводчицы Саши, ибо хорошее знание немецкого языка офицерам в этот раз не понадобилось. Но бумаг было не меньше прежнего: сначала Дмитрий и Михаил проштудировали все сводки, разыскивая сведения о пойманных вражеских разведчиках. К слову, их оказалось не так уж и много, но, как справедливо заметил капитан, и не пара человек. Выписав все подходящих фигурантов, контрразведчики отправились к следователю Матюшину.
— Как вы сами сказали, Дмитрий Федорович, — улыбнулся Митьков, — дурное дело нехитрое?
— Я много чего говорил, — хмыкнул наставник. — Всего, мил человек, не упомнишь.
Следователь им очень помог. Некоторые из связанных с диверсантами дел прошли через его руки. Поэтому капитан и старший лейтенант получили доступ к нужной информации. И здесь времени на ее изучение у них ушло много.
