В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Карякин явно был малоразговорчивым типом, впрочем, на все вопросы отвечал без вранья. Офицеры попросили привести следующего диверсанта.
Второй пойманный диверсант оказался более общительным. Митькову он чем-то напомнил Прокопчука. По манере общения, не по внешности.
— Так-с. — Капитан посмотрел на допрашиваемого: — Гусев Сергей Никитич. Кем ты у нас, мил человек, был в разведгруппе?
— Радистом, — с ходу ответил парнишка лет двадцати на вид.
— Ага. Где тебя этому обучили?
— Да я у нас еще… — Он слегка запнулся.
— А в разведшколе, значит, улучшил свои умения в радиоиграх?
— Ну, не то чтобы. — Гусев пожал плечами. — Просто меня спросили, кем я был, ну, я и сказал, что радистом.
Он держался просто, а на офицеров смотрел открыто, по-детски и даже, пожалуй, доверчиво."
"— Все с тобой ясно, Сережа. — Юркин скрестил на груди руки. — Ты мне лучше расскажи, кто вас обучал в разведшколе.
— Чему именно обучал?
— Всему. Всему, что полагается человеку, заброшенному в тыл противника с целью разведки и диверсий.
— А, ну, у нас несколько инструкторов было. Точнее, как сказать… — Парнишка пощелкал пальцами. — Был главный, он у нас вел почти все занятия. Еще один обучал меня и других радистов. А еще был один такой мужичок в возрасте, он по взрывному делу был преподавателем.
— И что же это за главный?
— Его звали Юрий.
— Как он выглядел?
— Такой… — Допрашиваемый призадумался. — Нормального телосложения, среднего роста, волосы очень коротко острижены, русые.
Офицеры невольно переглянулись. Такую характеристику Захарову еще никто не давал. Старший лейтенант второй раз продемонстрировал фотокарточку.
— Это он? — уточнил Михаил.
— Да, это он, — кивнул Гусев. — А что, его тоже поймали?
— Поймали, Сережа, — ответил парень. — Хоть и позже, чем тебя.
Собеседник как-то странно усмехнулся.
— Я сказал что-то смешное? — уточнил Митьков.
— Нет, я просто вспомнил, как этот Юрий строил из себя… — Диверсант закатил глаза.
— Предположу, что этакую важную, умную и непогрешимую персону, — подсказал старший лейтенант.
— Да, что-то вроде этого. Вы знаете, он еще рассказывал, как ненавидит большевиков, что они сделали много плохого его семье, что он всегда будет с ними бороться. Поэтому и к немцам ушел.
— Прямо так и сказал?
— Ну, может, не совсем так, но смысл примерно такой.
