Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Наташка обругала его за легкомыслие и добавила:
– Лешка тоже хорош! Посмотри на электрощиток.
Я посмотрела. Там висел мини-плакат: «Все на борьбу с „дьяволизмом!“» Она обреченно посмотрела на плод своих усилий и вздохнула:"
"– Нет. Не оттирается… Мало того что этаж тринадцатый! Ты не помнишь, давно у нас это пятно?
– Кажется, с момента заселения, – неуверенно сказала я. – Просто мы к нему не приглядывались. Может, постепенно ототрется?
– Может быть, – снова вздохнула Наташка и без всякого перехода добавила: – Завтра в двенадцать я уже буду свободна.
– Сейчас? – испугалась я. – Давай пока оставим все как было. Жили же до этого… Ладно, пойду собираться потихоньку. Не уверена, что смогу освободиться в двенадцать, но попробую.
Я решительно перешагнула через коробку с порошком и направилась к своей двери.
– Не забудь прихватить с собой какое-нибудь одеяло, – донеслось мне вслед. – Не хочется пользоваться тетушкиным… И упакуй все заранее. Я заеду за тобой на работу по дороге в Тамбов…
Утром моя совесть проснулась раньше меня. В какой-то полудреме я терзалась мыслями о том, что вынуждена обманывать родных людей. Они, ничего не подозревая, весь вечер помогали мне собираться.
– Ты скоро превратишься в загнанную лошадь, – ласково погладил меня по голове Димка.
Начало многообещающее. Дальше пойдут слова о том, что я достойна лучшей жизни, лучшего мужа. Но если он появится на горизонте, Димка его немедленно убьет. Прирежет скальпелем. Это, пожалуй, более мужественно, чем чайником, оружием ревности Степана Ивановича, но суть-то одна. Я торопливо вскочила – нельзя доводить до крайностей.
