– Я жду ответа, – повторил Костос, и его тон не обещал ничего хорошего.
Алекс дрожала крупной дрожью, несмотря на то что воздух в комнате был очень теплый. Она дрожала бы и в пустыне Сахара.
– Можно я оденусь? – жалобно попросила она Костоса, надеясь на его милость.
– Нет! – Он был непреклонен как скала.
В его глазах не осталось ничего от того Костоса, которого она знала всего несколько минут назад.
Алекс опустила глаза, желая прожечь своим взглядом дырку в этой проклятой простыне. Пусть будет пожар и они сгорят вместе. А что? Очень романтично.
– Я бы тебе порекомендовал начать свой рассказ немедленно, пока я еще сдерживаюсь, хоть и с трудом, – угрожающе посоветовал он.
– Сандра... Мать Патрика разбилась на горнолыжном курорте почти два месяца назад, – прошептала Алекс прерывающимся голосом и охватила колени руками. Ей было тяжело опять возвращаться мыслями к этой трагедии. – Она была моей троюродной сестрой. Как ни странно, у нас были одинаковые имена.
– Одинаковые имена? Что за глупость? – недоверчиво прервал ее Костос.
– Наши отцы были двоюродными братьями, поэтому мы обе носили фамилию Вилсон. Нам обеим дали имя Александра при крещении в честь одной из тетушек. Когда мне было восемь лет, Сандра потеряла родителей и стала жить с нами...
– Ты что, хочешь меня убедить, что вас было двое? Ха, ха, ха! Очень интересно, но верится с трудом. Выкладывай всю правду, пока я не вытряс ее из тебя.
Алекс подняла глаза и тут же опустила их, не выдержав его взгляда, хлестнувшего ее как плетка.
– Последние три года мы жили с Сандрой в одном доме. Квартира и все, что находится в ней, принадлежало Сандре, а я... я присматривала за Патриком с того самого дня, когда он родился.
Так это ты – гувернантка Патрика? – спросил Костос, с недоверием глядя на нее. – Ты прислуживала своей сестре?
Его голос был полон презрения.
Алекс залилась краской и спрятала лицо в коленях, стараясь свернуться в маленький-премаленький комочек. Так вот как он на нее смотрит теперь. Как на прислугу. Ну что ж, с точки зрения его высокого полета так оно, наверное, и есть.
– И ты еще посмела залезть ко мне в постель? – Его негодованию не было предела.
У Алекс перехватило горло от его вопиющей наглости. Разве это она залезла в его постель? Ведь это же он ее туда затащил!
Голос Костоса становился все более гневным. Он схватил простыню, лежащую у его ног, и швырнул ею в испуганную девушку.
– И не пытайся разжалобить меня, смотря своими колдовскими глазами.
