Кто обвинит меня, если я сейчас же выброшу тебя из дома в чем мать родила? Ведь ты за наше короткое знакомство уже не раз успела воспользоваться обманом.
Алекс медленно подняла глаза, и на ее мертвенно-бледном лице отразился панический ужас. Она не знала, что сказать, что сделать. В ее голове не было ни одной мысли.
– Если ты и в самом деле говоришь правду, ты – самозванка, не имеющая никаких прав на Патрика, – гневно выпалил Костос. – Но я разберусь с тобой позже. Сейчас меня ждет отец.
Костос вышел из комнаты вне себя от гнева. Ему хотелось вернуться и вытрясти из этой девицы полное признание. Совсем некстати ему в голову пришла мысль, что она все-таки не принадлежала Георгосу, но он тут же отбросил ее как несущественную.
Кем бы ни была покойная мать Патрика, какими бы недостатками она ни обладала, какой бы распутной ни была, нужно отдать ей должное – она никогда не притворялась. Итак, он дал расчетливой авантюристке и лгунье втянуть себя в эту историю. Так называемая «преданная няня»! Волна ярости опять охватила его.
Через час начало темнеть, и Алекс, одетая в измятый костюм, вышла в прохладный холл, окна которого были распахнуты в сад. До самого горизонта простиралась розовая, персиковая и золотая дымка. Какая-то магическая сила тянула ее туда. Она знала, почему ей так хотелось вернуться в сад: какое-то странное, неспокойное чувство, связанное с появлением этого человека в ее жизни, запало ей в душу. Ей хотелось выйти из дома, где произошла тягостная сцена, отдышаться, отвлечься видом прекрасной природы и разобраться в себе.
Алекс винила только себя за то, что оказалась в таком затруднительном положении. Теперь Костос даже и не подумает помочь ей встретиться с Патриком, ведь она ему не мать. Кроме того, он теперь не чувствует к ней ничего, кроме отвращения. Она вспомнила, какими холодными чужими глазами он смотрел на нее, уходя.
А чего еще она ожидала? Пытаясь добиться свидания с Патриком, она сыграла с Костосом недобрую шутку. Каково было ему узнать, что она совсем не та женщина, за которую себя выдает? Говорили же ей все, что она не имеет права решать судьбу ребенка, матерью которого не является. Но она любила Патрика! Она не могла бы любить его больше, если бы он действительно был ей родным сыном, потому что сильнее любить просто невозможно.
