В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Однако ещё по дороге я заметил, что все зеки останавливаются возле входа, переглядываясь друг с другом, а около прииска мечется бригадир.
– Что произошло? – Приблизились мы с Мишей и Григорием.
– Вода в шахте, – ответил кто-то, – работать нельзя.
Бригадир Дьяков остановился возле нас:
– Если Чигуров узнает…, – он потёр шею, шумно сглотнув, – это же самая перспективная разработка была.
– Дайте я гляну, – подошёл к нему ближе.
– Ты? – Расширенными от страха глазами бригадир уставился на меня, – что ты можешь?
– Я колодцы чищу, чистил.
– Иди, мил человек, – Дьяков подхватил меня под руку, – глянь. Авось и обойдётся. А нет, все в карцер пойдём.
– Фонарь дайте.
Мне тотчас принесли светильник, я прихватил лопату для вида и шагнул в темноту. За мной Дьяков, Григорий и конвоир. Одному работать не дадут, расстроился поначалу, надо как-то незаметней всё делать.
Вода стояла высоко, затопив почти всю поверхность. Я подхватил лопату и шагнул на лёд, намёрзший за ночь.
– Не ходите за мной, – обернулся к сопровождавшим, – провалимся под воду.
Люди остались на «берегу». Так-то лучше. Я добрался до конца шахты, здесь лёд был тоньше, бьющий ключ не давал озерцу, натёкшему за ночь, замёрзнуть. Копали слишком глубоко, и грунтовые воды прорвались не поверхность, под давлением, выплеснулись в шахту. Присел на корточки, положив руки на примороженную гладь. Мы слишком глубоко зарылись, нормальных геолого-разведочных работ здесь не проводилось, и ежу понятно. Вчера чуть-чуть не достали до грунтовых вод, но ручей всегда проложит себе дорогу, а нам «повезло» прорыть глубже уровня замерзания.
Я сосредоточился на своих ощущениях и впервые «увидел» подземные ручьи, которые подобно артериям пролегали в земле. Странно, но замёрзшие, они ощущались чётче, возможно, потому, что изменилась структура вещества и из-за её статичности. А вот и мой «бунтарь» – небольшой родник, пробивающийся на поверхность."
"Отрешился от шума, доносящегося от входа в шахту, и начал «разговор»… Просил уйти воду глубже, не топить рудник.
Услышала… И подо льдом начала стремительно образовываться пустота, лёд предательски затрещал, я быстро отошёл ближе к краю получившегося водоёма.
Родник ушёл, а вот все последствия убирать уже нам. Придётся долбить. С этими мыслями я и подошёл к Дьякову.
