В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Видели хоть одну кобылу на руднике?
Я отрицательно мотнул головой.
– То-то же, – поднял указательный палец доктор, – их запрягают, только когда нет сильных морозов. Ну или если ехать недалеко. Как за дровами, например. Простите, но за лошадь спрашивают строже, чем за зека. Вы знаете, как машинам удаётся доехать сюда? Ведь снегопады у нас нередки.
– Откуда, Яков Арнольдович. Мой кругозор ограничен стенами барака и штольни.
– Перед тем как должен прийти очередной груз, а даты поставок утверждены сверху, за день до этого выводят «доходяг»: детей, стариков, тех, кто не может работать.
"Потом мне приводят этих несчастных детей, и я вынужден ампутировать им отмороженные ноги и руки. Лекарств мало, и они тоже делятся: для работников лагеря и всех остальных.
Я содрогнулся, представив такую картину. Безногие, безрукие мальчишки-калеки. Голодные до такой степени, что и гнилые овощи едят. Мне не понять подобной жестокости.
Разговор наш постепенно угас. Почти осязаемо стояло в этих стенах эхо чужой боли и смерти, витало в воздухе чувство безысходности.
Яков Арнольдович скомкано попрощался, прихватил посуду и ушёл к себе. Я остался один.
Глава 33
Мои беззаботные дни в лечебном бараке пронеслись стремительной вспышкой. Яков Арнольдович выбил для меня один лишний день, но более увеличить моё пребывание был не в силах. Чигуров хотел золота, и он привык его получать любым способом, не считаясь с количеством загубленных жизней.
И нас снова гнали в шахты, невзирая на то, что мороз так и держался на минус пятидесяти пяти, когда даже плевок замерзает на лету.
