В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
– Пожаром прикроем всё недостающее. Право слово, отличная мысль!
Мы поужинали супом с вермишелью и легли спать. Яков Арнольдович постелил себе на полу, как ни уговаривал я его занять свою же кровать. Скоро доктор уже сопел, под убаюкивающий звук его дыхания уснул и я.
Глава 35
Следующий день выдался суматошным. Фёдор Филиппович успел проинструктировать Пашку, и тот в обед уже прибыл под конвоем в лечебный барак. Прижавшись ухом к двери, я слушал, как хлопочет над ним Маруся. А потом раздался возмущённый голос Якова Арнольдовича:
– Да что же вы мне тут, молодой человек, симулировать удумали? Небольшой ушиб, а стонете так, словно все кости переломаны.
Пахома уволокли прочь, а в комнату вошла Маруся:
– Готово, ночью подменим его на труп, а к утру подожжём камеры. Там дерево сухое, займётся быстро. Отец с вечера приготовил керосин.
Яков Арнольдович ушёл в морг, вернувшись с моими старыми вещами, прихватил также штаны, с кого-то снятые, и пару рубах.
– Не брезгуйте, Егор Иванович, выбирать не приходится.
– Что вы, доктор, я рад любой возможности выжить.
– Хорошо, что вы это понимаете, – улыбнулся врач.
Спустя час он снова вернулся в комнату, зажав под мышкой добротные бурки (прим. автора: зимние сапоги, изготовленные из войлока или фетра, высотой до колена, с подошвой, сделанной из кожи или резины).
– Пригодились-таки, – протянул он мне обувь, – прикупил по случаю, только в валенках мне удобнее.
– Яков Арнольдович, даже не знаю, как вас благодарить.
Бурки гораздо теплее валенок и, что говорить, удобнее.. В таких можно не бояться холодов.
– Перестаньте, – улыбнулся доктор, – мне они всё одно без надобности.
Маруся быстро разогрела обед, мы поели, и девушка с врачом вернулись к работе, оставив меня наедине с мыслями. В ожидании вечера меня лихорадило, но не от озноба. Нервы были на пределе. Слишком велик риск, слишком много условий должно совпасть.
Минуты тянулись томительно. Я внимательно изучал карту, мысленно прокладывая маршрут к дому, запоминая железные дороги и города, что они пересекают.
Стемнело. Все приготовления были окончены. В рюкзаке лежала провизия, пусть и на несколько дней. Одежда подготовлена и тщательно просушена. Яков Арнольдович посоветовал мне выспаться перед побегом, однако отогнать от себя тревожные мысли не получилось.
