В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Пламя весело плясало, отбрасывая причудливые тени на окружающие деревья, превращая их в призрачные фигуры.
Устроившись в своей «берлоге», поужинали и скоро согрелись. От нашего дыхания в пещерке немного потеплело. Вдали послышался вой волка, пронёсшийся тревожным предупреждением для нас: будьте начеку. Мы заложили вход снегом, оставив лишь сверху небольшое отверстие. Я вытащил нож, держа его при себе.
Волки подбирались всё ближе или мне это чудилось. Я прислушивался к любому шороху, забыв про холод.
"Под утро тишина окутала всё вокруг, лес погрузился в краткий предрассветный сон, тот момент спокойствия, когда хищники возвращаются в своё логово. Не в силах бороться со сном, я улёгся на еловые лапы и тут же провалился в чернильную тьму.
– Дядь Егор! – Пашка тряс меня за плечо, – вставай (он всё время переходил с вы на ты), сам сказал, на рассвете выходить надо.
Глаза щипало после бессонной ночи, выбравшись из укрытия, протёр лицо снегом, стряхивая с себя дремоту. Сумерки только уступили место зимнему рассвету. Появились первые лучи солнца, которые пробивались сквозь ветви деревьев, окрашивая всё вокруг в мягкие оттенки розового и золотого. Снег, ещё недавно мягко светившийся в темноте отблесками млечного лунного сияния, теперь переливался, искрясь всеми оттенками радуги.
Словно под кистью неведомого мастера окрашивался каждый сугроб, каждая снежная шапка на деревьях и еловых лапах в невероятные краски зарождающегося дня. Кто сможет создать творение удивительнее, нежели природа?
Лес потихоньку оживал: ветер, прикорнувший ночью под деревьями, проснулся, нашёптывая что-то на ухо, послышалось пение птиц. Воздух чистый, точно хрустальный, наполнен свежестью. После ночёвки в норе его хотелось вдыхать полной грудью.
– Пахом! – окликнул я мальчишку, собиравшего хворост.
– Чего, дядь Егор?
– Чувствуешь, как пахнет?
Парнишка неопределённо пожал плечами:
– Обыкновенно. Вы чего?
– Свободой, Пашка! Так пахнет свобода!
И впервые за несколько месяцев я от души расхохотался, искренне веря, что скоро вернусь домой.
Глава 36
Прежняя радость улетучилась, когда мы тронулись дальше. Волки, что смутными тенями скользили ночью вокруг нашего лагеря и днём не прекратили преследования.
