Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Они, наивные, думают, что теперь аппарат Филиппова – это исключительно их собственность. После того, как заплатили вам кучу денег. Это понятно?
– Да, господин Лыков."
"– Бежать тоже не советую. У входа стоят филеры Заграничной агентуры Департамента полиции. Вам лучше всего честно расплатиться с нами. Тогда живите дальше как хотите, русское правительство оставит вас в покое.
– Сазонов обещал мне то же самое, а потом явились вы! Где гарантия, что после не придет еще кто-то? Например, из Военного министерства.
– Оттуда не придут.
– Ну ладно хоть так.
Еще перед уходом сыщик заставил Разуваева дать письменное признание, что он участвовал в убийстве Филиппова с ведома и разрешения Петербургского охранного отделения.
Трое покинули гостиницу и растворились в толпе на Хауптштрассе. Лыкову не понравился взгляд, которым наградил их на выходе портье. Но теперь оставалось только надеяться на удачу. Поезд через два часа. Тайные службы не успеют отреагировать.
Увы, коллежский советник ошибся. Немцы успели. Когда лыковцы пришли на вокзал, вместо Разуваева их там поджидала полиция. Семь шуцманов, крепыши как на подбор, стояли возле касс. Их возглавлял мужчина в статском. Лыков, увидев их, кинулся в боковой выход. Коммандер с поручиком побежали следом. Едва выскочив наружу, они обнаружили, что здесь тоже все перекрыто. Правда, шуцманов было трое, но один из них стоил целого отделения. Огромный, толстый и, видимо, очень сильный, он взирал на противников с верхотуры своего роста.
Эта гримаса почему-то особенно обидела Челубея. Он вспыхнул и сказал Лыкову:
– Каланча мой!
Тому было не до дележа. Следом уже топала погоня. Сыщик закрыл дверь снаружи, присмотрелся. И заметил на косяке стальные ушки для висячего замка. Он довольно ойкнул, ухватился за них – и своротил набок. Так, что заклинил дверь. Следом налетели семеро от касс. Начали ломиться, да не тут-то было. Дверь, заблокированная с улицы, тряслась, но не открывалась.
Довольный Лыков повернулся к остальным и увидел нелепую картину. Недашевский и гигант шуцман вцепились друг в друга и пыхтели, словно два медведя. Никто не мог взять верх, только трещала по швам одежда. Поляк схватился с другим полицаем. А третий созерцал происходящее и ждал коллежского советника. Но, едва тот вмешался в драку, все и закончилось.
Первым делом Алексей Николаевич взял своего противника в охапку и кинул далеко в сторону.
