Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
– Господин Разуваев, поясните, зачем все-таки немцы убили Филиппова? Они полностью контролировали его эксперименты – через вас. И ждали их завершения. Чертежи аппарата их ученые получили из Риги. Наверняка сейчас где-то его собирают, а может, уже и собрали. Так?
– Я не знаю, – потупился ассистент. – Мне не говорят. Дёринг мог, да.
– Так вот. Если бы германцы воссоздали аппарат и получили нужный результат у себя дома, тогда живой Филиппов им был бы не нужен, – продолжил мысль сыщик. – Убить, документы похитить, оставить русских с носом.
– Я вас понял, – важно кивнул Разуваев. – Поясняю. Немцы догадывались, что наша тайная полиция тоже наблюдает за Филипповым. Он же болтал языком направо и налево. Ясно, что доктора вот-вот прижмут. И тогда бумаги уплывут, охранка их заберет! Решили опередить. По всем признакам, опыты Михаила Михайловича уже перешли в завершающую стадию.
– То есть они переоценили свои силы, во-первых. И поторопились, пока их не оттерла охранка, во-вторых. Так?
– Да. Немцы решили, что на русского гения у них есть свой, в Гейдельберге. Однако, как сейчас выясняется, их гений зашел в тупик. То, что Михаил Михайлович скрывал ото всех – и от меня в том числе, – не дается Дёрингу. А у Филиппова уже не спросишь. Вот разве что Тесла разгадает все тайны…
– Последний вопрос, Петр Никодимович.
– Енотаевский закрыл замок из коридора с помощью воровских щипчиков. Сказал, что этому его в охранке научили.
– Теперь ясно, – подытожил коллежский советник. – Ну что ж, едем в Берлин. Там вы, господин Разуваев, отдаете то, что стащили у покойного, и идете к черту! Коммандер Мак-Алай, когда ближайший поезд?
– Через два часа.
Лыков повернулся к предателю:
– Надо бы увести вас прямо сейчас.
