Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Охранники предложили Лыкову поддеть под сюртук панцирь. Но он отказался:
– Его видать, мы только все испортим. Или Пашка ощупает незаметно, или официанты заподозрят. Нет, пойду так.
Вечером следующего дня, загримированный купцом, Алексей Николаевич плотно засел в «Билло» на Большой Лубянке. Потом перешел в «Золотой якорь» на Ивановской, где изрядно «нализался». Стрюк махал толстым бумажником и привлек внимание Пашки. Они быстро сговорились, и Ремешок прилип к пьянице как банный лист. А тот продолжал куролесить и надираться.
"На следующий день «купец» опять пошел в загул, только начал со «Славянского базара». Закончил он там же, за Крестовской заставой, и также без дурных последствий. Громилы были осторожны и на новое лицо нападать не спешили.
Тем временем одна за другой пришли две телеграммы от поручика Олтаржевского. Сначала из Териоки, короткая: «ВАЛУН НАШЕЛ ЧУДЕСА ПОДРОБНОСТИ ПРИ ВСТРЕЧЕ».
Еще два дня ушли у сыщика на то, чтобы примелькаться в «Чепухе». За это время он извел полторы сотни своих денег и чуть не погубил печень. Но ощущение, что скоро его возьмут на грант, крепло.
Наконец, на пятую ночь на Лыкова напали. Пашка в этот раз был особенно предупредителен. Он привез седока в притон уже в третьем часу. «Купец» спал на ходу, но капризно требовал мадеры.
«Чепуха» представляла собой одноэтажный деревянный дом со службами, одиноко стоящий на краю леса. До ближайших выселков было полверсты: очень удобно для налета. В зале посетителей почти не осталось. За соседним столиком молодой щеголеватый офицерик обольщал какую-то паву.
