Если, эти уроды изнасиловали меня — я не знаю, как жить теперь. Как вообще после такого можно жить? К горлу опять подступил острый спазм тошноты.
Слезы, крупными градинами сочились из глаз, стекали на кончик носа и капали туда же, на пол, в мерзкую лужу не переваренных остатков еды, вперемешку с алкоголем и воспоминаниями.
— Аня, господи, бедная. — Слышу голос возле двери и быстрые шаги тут же достигают кровати, человек собирает мои волосы сзади, чтоб они не попадали на лицо, и нежно, большой сильной ладонью гладит мою спину.
Рыдания душат меня, мешая приступам тошноты.
— Ну, ну, девочка, тише, все прошло, все хорошо, ты в безопасности, теперь все хорошо.
Это Максим, из тысячи я узнаю его голос, который сейчас переполнен нежностью и состраданием.
Тошнота потихоньку отходит и я могу выпрямиться, посмотрев на него.
Слезы все еще душат, и я не могу успокоиться. В голове вертится только один вопрос:
— Где. Где Саша? — Запинаясь, сквозь слезы, произношу я.
— Все в порядке, она здесь, в своей комнате, вы в нашем загородном доме, с ней все хорошо, мы вовремя успели, и эти ублюдки не успели вам серьезно навредить. Аня, сексуального контакта у вас с ними не было, они не успели ничего сделать. Да, то, что вам пришлось пережить не приятно, но не критично, эти ублюдки никогда больше к вам не притронуться. Обещаю.
Тихий стон вырывается из меня, и вслед за ним просто лавина слез. Слез печали, испуга, мучений. Рыдания рвались из меня, освобождая, пугая, заставляя вздрагивать всем телом. Я рыдала в голос, громко, безутешно, испуганно, высвобождая из груди облегчение, которое принесли мне его слова.
Все кончилось. Они ничего не сделали. Все хорошо. Саша жива.
Чувствую, как сильные руки Максима притягивают меня к себе. Он обнимает меня и гладит по голове. Мы сидим так минут пять и я, не стесняясь, рыдаю ему в рубашку, выплакивая всю свою боль и страх.
— Все, тише, девочка моя, не плачь, все хорошо. Все хорошо, Анют.
Это обращение заставляет прийти меня в себя. Так называл меня папа, когда я была еще совсем малышкой, это одно из немного, что я очень отчетливо помню. Анют…..
Придя в себя, я отстраняюсь от Максима, потупив глаза, и поправляя невидимые складки на одеяле, которое укрывает мои ноги. Я одета в белую мужскую рубашку, пахнущую порошком и свежестью. Максим медленно обхватывает мое лицо ладонями и убирает с лица прилипшие от слез пряди волос. Нежные, почти невесомые прикосновения. Я завороженно наблюдаю за ним, смотря в глаза.
