— Медики уже осмотрели тебя, вкололи обезболивающее, но на голове сильный ушиб, сотрясение, наверное, еще поболит несколько дней. Тебе прописали постельный режим на неделю, я не повез вас в больницу, пока не придете в себя — находиться с Сашей будете здесь. Все необходимые вещи вам привезут. Противопоказано сильно напрягаться и что-то делать, но я понимаю, что, наверное, тебе хочется в душ?
Действительно, сильнее всего, мне сейчас хочется смыть со своего тела все прикосновения тех гнусных подонков.
— Давай я провожу тебя? Покажу, где находиться и выдам все необходимое. Домработница пока уберет комнату и принесет тебе ужин.
— Ужин? сколько сейчас времени? — Оглядываюсь на окно в комнате, шторы плотно задернуты, определить время суток невозможно.
— Сейчас десять вечера, мы привезли вас в четыре утра и с тех пор ты спада после укола. Саша проснулась несколько часов назад, но сейчас снова уснула.
Стоя под прохладными струями воды, я начинаю медленно приходить в себя и осмысливать все происходящее. Тщательно тру все тело жесткой мочалкой, будто пытаясь стереть кожу, и между тем приходит осознание, что закончилось все более-менее хорошо и мы сильно не пострадали, хотя и были в паре шагов от гибели.
Чувство спокойствия и безопасности постепенно приходят, может от слов Максима, о том, что эти ублюдки больше к нам не прикоснуться. может от того, что он просто рядом. В его объятиях я чувствую себя малышкой, которую оградили от всех на свете проблем и несчастий.
После душа я вернулась в свою комнату, на тумбе уже стоял ужин и так же рядом лежал мой телефон. Сначала немного поела, аппетита нет, но знаю, что нужны силы поскорее восстановиться.
Включила смартфон и первым делом набрала маму, от которой уже было несколько непринятых звонков:
— Аня, дорогая, ты что, до инфаркта меня хочешь довести? Где ты пропадала? У меня сердце «не на месте» со вчерашнего вечера, у тебя все хорошо? Уже думала обзванивать Московские больницы и … морги.
Слышу, что голос мамы дрожит. Господи, если я сейчас ей все расскажу — то сделаю только хуже. Ее голос, такой родной, успокаивающий, любимый. Мамочка моя.
— Мамулечка, любимая, прости меня. Вчера с Сашей в клубе мы немного перебрали, пришли рано утром, и вот — только проснулись. Я не думала, что ты станешь так переживать. Извини, родная.
Сочиняю я на ходу нелепое оправдание. Сейчас ведь все хорошо, ей незачем знать об этих страшных событиях, хочу поберечь ее нервы.
— Аня, ну как же так, ты же знаешь, что я всегда переживаю.
