Автор
В лабиринтах невероятных судеб и тонкостях бесовской иерархии, Мендельсон — лучший друг девушек — становится центральной фигурой, несмотря на явное неравенство. Его мелочь играет во вторую с выдающимся противником, но чудом умудряется сохранять уверенность и веру в победу. В этом мире бесов каждый день принесет новые перипетии, а он — лучший друг девушек, становится живым камнем в этой кристаллической структуре жизни....
Попрошу не торопиться, фотографы должны сделать снимки…
– Знаю, знаю, – пробурчала невеста, – потом подходят расписываться свидетели…
– Нет, – возразила Настя, – теперь этого не нужно. Регистрация обходится без свидетелей.
– А прошлый раз после меня свидетели расписывались, – капризно процедила невеста.
– Какой это прошлый раз?! – встрепенулся жених. – У тебя уже был прошлый раз?!
Настя перепугалась, сейчас, когда ее карьера в буквальном смысле висит на волоске, только этого ей не хватало! Сглазила?! Но она ни о чем таком не думала! Что же делать?!
– Пусик, – томно произнесла конопатая невеста, – это было так давно, в другой жизни.
Настя замялась. Что она могла сказать? Процитировать дурацкое стихотворение, которое для молодоженов сочинил за пять минут местный рифмоплет… Настя его хоть и видоизменила, смысл остался прежним: «Люби меня, как я тебя, – и оба мы будем счастливы до гроба!»
– Хоровод, – вырвалось у Насти, – у нас теперь водят хоровод!"
"– Что вы говорите? – заинтересовался жених.
– Не волнуйся, дорогой, – успокоила его будущая спутница жизни, – они ни за что не повторятся!
Настя поняла, что если не случится чуда, то ей точно придется плясать «калинку», а Шаманской с Риммой водить хоровод.
– Встать! Суд идет! – раздалось по светлому просторному холлу загса, где томились родственники и друзья пары. Судя по всему, судья наконец-то приехал.
Шаманская побежала его встречать.
Церемония прошла быстро, слишком быстро, чтобы показаться молодоженам незабываемой. Были стихи, пространная речь о семье как о ячейке общества, поздравления родственников и друзей, прослезившийся судья.
