Автор
В лабиринтах невероятных судеб и тонкостях бесовской иерархии, Мендельсон — лучший друг девушек — становится центральной фигурой, несмотря на явное неравенство. Его мелочь играет во вторую с выдающимся противником, но чудом умудряется сохранять уверенность и веру в победу. В этом мире бесов каждый день принесет новые перипетии, а он — лучший друг девушек, становится живым камнем в этой кристаллической структуре жизни....
И… уселся рядом с невестой в ожидании обещанного хоровода.
Шаманская переменилась в лице. Ее неудачная шутка возымела непредсказуемый эффект.
Настя обомлела и замерла. Никакого хоровода, естественно, не предполагалось.
Оркестр, игравший марш Мендельсона, тоже замолк в ожидании.
– Здесь она, здесь!
Двери зала торжественной регистрации распахнулись, и на ковре появился Гурин с огромной охапкой цветов. Народ замер в изумлении.
– Анастасия! Дорогая моя и единственная! – прокричал тот с порога. – Если я тебе сейчас же все не скажу, то не скажу никогда!
– Нет! – закричала Настя, испуганно глядя на готовую грохнуться в обморок Шаманскую.
– Да! – закричала конопатая невеста. – Дайте ему сказать!
– По какому правомочию, – возмутился судья, – вы лишаете его законного права голоса? Говорите, молодой человек, мы вас внимательно слушаем.
– Спасибо! – Гурин подошел к судье и потряс его руку. – Подержите, пожалуйста, – он сунул судье охапку цветов. – Анастасия! Я долго не понимал, что между нами происходит.
– Ага, – из цветов показалась довольная физиономия судьи, – прошу учесть присяжных, что истец находился в невменяемом состоянии! И скостить ему срок. Впрочем, это я сам…
– Да, – согласился с ним Гурин, – можно сказать и так. Я был в невменяемом состоянии.
– Сумасшедший, – прошептала Шаманская и схватилась за сердце.
– Точно, – кивнул ей Артем, – я был как сумасшедший.
– Не понял, а он-то тут при чем? – засомневался в реальности происходящего жених.
– Мачо? – обомлела невеста и шикнула на жениха. – Обалдеть! Обнимал? А она его обнимала?
– Да, – встрял судья, – этот момент требует уточнения. Она его обнимала? Впомните, подсудимый, то есть гражданин. Не волнуйтесь, вспоминайте, суд подождет.
– Нет, – подскочил к нему Гурин и выхватил цветы. – В том-то и дело, что я поначалу обратил внимание только на то, что он проявлял инициативу!
– Инициативу проявлял мачо, – всплеснула руками в длинных белых перчатках невеста.
– Но позже я вспомнил, что ее глаза, – и Гурин подошел к Насте, – твои глаза были равнодушны. Ты его не любишь! Анастасия, я дурак! – Гурин вручил Насте цветы и склонил голову.
– Сумасшедший и дурак – это слишком, – прошептала бледными губами Шаманская.
– Браво! Браво! Бис! – захлопала невеста.
