Ка Brioni окрашивалась в красное, придавая мужчине вид воина. Однако его насмешливые брови и игривое выражение лица говорили о том, что ситуация вызывает лишь легкую усмешку. Я ненароком опустила боевое копье рядом с ногами из страха за то, как он воспользуется этим.
— Он поплатился сполна, он ничтожество, но это слишком… Отпусти его… Не наказывай так жестоко!
На его лице не было ни тени жалости или сожаления, Дьявол подхватил меня на руки, не отвечая на мольбы, не слушая меня. Я вырывалась, била его по плечам, повторяла мольбы.
— Алан, позвони мне, как закончишь. — это все что он сказал, а я заплакала навзрыд, ощущая дыру внутри себя. Он не способен ничего чувствовать, слышать кого-то кроме себя. Я протянула руку и отпустила пощечину Луке, он в ответ зарычал, но не выпустил меня и вышел из кабинета.
Я отчаянно выбивалась, не желая прикасаться к нему, чтобы он отпустил, не касался меня. Но Чудовище не замечало моих попыток, просто направлялось к машине, не обращая внимание ни на мои выкрики, ни удары. Для него это были комариные укусики.
— ТЫ псих, маньяк, ублюдок, тварь, гуинплен, ушлепок. Ненавижу, ненавижу тебя бездушная машина. — я кричала достаточно громко. Вся его охрана испуганно смотрела на шефа, нервно сглатывая, но тот лишь поставил меня на ноги у гелентвагена.
"— Успокоилась?
Вот так просто. Спокоен. Ни капли злости. Вся его охрана напряглась, потому что никому нельзя так говорить с Лукой Гроссерия, тем более давать пощёчины, а у него ни одной эмоции.
— Видимо нет. — мрачно сказал он, вгрызаясь в меня губами, целуя сначала грубо и властно, завладевая мной, перехватывая рычаги управления моим телом. Затем его поцелуй стал нежнее, ласковее. Когда я перестала дергаться, он отстранился, заглядывая мне в душу. Пригладил рукой непослушные волосы, прижал к себе. — Я такой, какой есть, Мониша.
Лука шарахнул кулаком по машине, прогибая жесткий металл кулаком. Ко мне вернулась способность мыслить здраво.
— У твоего мужа в Питере двухлетний сын от которого он отказался.
