Да и к тому же, у её матушки в возрасте самой Гордеи на счету уже была пара погибших ради неё в поединке. Она, Гордея, что-то отстает!
Степан смотрел в бездонные ласковые синие глаза, и не видел больше ничего. Всё остальное осыпалось, исчезло из его жизни, будто и не было никогда. То, что он назначен возможной жертвой во имя красоты Гордеи, ему и в голову прийти не могло! К вечеру он был готов ехать хоть на край света и делать там, всё, что его драгоценной царевне-королевне захочется! Когда вечером, поминутно оборачиваясь, он выходил из покоев Гордеи, ему под ноги попался какой-то мальчишка слуга, что-то попытавшийся ему сказать, но Степан его даже не заметил.
Когда следующим утро Катерина выяснила, что этот пришибленный влюбленностью дурень по желанию своей красавицы отправился в туман для того, чтобы достать из дворца её матушки какое-то ожерелье, она была готова сама его прибить, чтобы долго не мучался!
— До тумана ему ещё ехать и ехать. Змеиные земли он пересечет легко, Полозу сейчас не до путников, он пирует! А вот дальше… — Кот покачал головой.
— Я пытался ему сказать, чтобы он не ехал, да разве ж после царевны нашей, кто послушает! — рассказывал светлоголовый тощий Ивашка, слуга Гордеи, которому накануне Катерина помогла найти потерянную Гордей подвеску. Просто тайком посмотрела в зеркальце, да и подсказала бедняге, где поискать. Но тот чувствовал себя сказочнице обязанным практически по гроб жизни.
— А что у тебя лицо разбито? — спросил Кот.
— Это, так, это споткнулся я, — заюлил Ивашка.
— Не о хлыст ли Гордеи, случайно? — мрачно сверкнул глазами Волк. И вздохнул, глядя на потупившегося мальчишку. — Понятно. Услышала, как Степана предупредить пытался?
— Ага. Осерчала. — Ивашка утер лицо рукавом.
— Ладно. Поешь пойди. Небось, ещё и голодный. — Кот кивнул головой на стол, где стояли полные блюда. Ивашка робко приблизился, но осмелился взять только кусок хлеба. И начал его жадно запихивать в рот. Катерина не выдержала и силой усадила мальчишку за стол, и пододвинула ему тарелку с жареным мясом. А сама пошла поискать в сумке флакон с дубовой водой, которая легко заживила разбитые губы и вывела синяки у сытого Ивашки.
— Не могу на это смотреть! — жаловалась она Баюну, когда они поехали догонять Степана. — Что эта поганка с мальчишкой творит! Понятно, что он её слуга, но издеваться-то зачем?
— Характер у неё такой мерзкий. У Ивашки еще и вся спина в струпьях. Видно было, когда ел. Даже на шее задето, — фыркнул Кот.
