— Ты же сам справляешься, и нечего за тебя волноваться? Так и лети сам! — волчий рык перекрывался свистом воздуха в ушах.
— Нет, Волк не бросай. Вооолк! — Степан не мог больше видеть верхушки деревьев, на которые он летел, он закрыл глаза. — Помоги! — крикнул он. Итут же он был подхвачен и аккуратно опущен на землю на волчьей спине.
Волк сбросил его со спины небрежным движением лопатки и кажется только что не плюнул презрительно. Подошел к Кате и подхватив её, не оборачиваясь на Степана, и взлетел в сторону Елисеева царства. Степана с земли подняла Жаруся. Усадила на Сивку, и там его всю дорогу отчитывал Баюн. А по приезде в Елисеев стольный град, выяснилось, что его ждет не дождется царевна Гордея. Она жаждала получить свой трофей! Или ожерелье или первую жертву в свою честь. Мальчишка вернулся живой, а значит, у неё будет ожерелье!
Степан измученный и уставший предстал пред прекрасные очи, но как только он сказал, что ожерелье он не принес, в него полетел такой крик да визг, что он опешил. Елисей смог утихомирить родственницу, и Степан объяснил, что Гордея теперь может вернуться домой к матери. И уж там-то её точно ожидает ожерелье! Но, вместо радости от того, что её мама проснулась и подданные теперь не спят в тумане, он получил ещё одну порцию крика и изощренных издевок. Прекрасные глаза царевны Гордеи метали ледяные молнии, и Степан, не в силах вынести этого, пошатываясь, вышел в сопровождении Елисея. Тот молча придерживал мальчишку за плечо. Помог ему дойти до их терема, и передав Баюну, удалился, с трудом удержавшись от того, чтобы не подпрыгнуть от радости, что можно наконец-то избавиться от Гордеи!
— Немедленно! Собирайте свиту. В сопровождении только самые старшие и стойкие! Из царства царицы Настасьи сказочница прогнала туман! Царевна Гордея возвращается домой! — крикнул Елисей под окном терема.
— Во! Радость у людей! — констатировал Баюн, втаскивая Степана в его комнату. — Волк, заканчивай уже дуться. Мальчик чуть жив! Сам знаешь, от такого и помереть можно!
Волк, которому, чтобы не смущать людей в городе, опять пришлось стать Бранко, вздохнул! Подумал, взял на руки Степана, который бессильно привалился к дверному косяку и уже медленно сползал вниз, отнес на кровать.
— Давай уже, приходи в себя. Хорош дурью маяться! — пробурчал он, довольно небрежно свалив совершенно несчастного и обессиленного мальчишку на постель. Тот только поднял измученные глаза и отвернулся к стене.
Катерина было хотела к Степану сходить, но Жаруся не пустила.
