Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
Та приняла её нетвёрдой рукой, а потом снова шагнула к Верховному, и существа из хоровода вдруг ожили, надвинулись близко-близко, чтобы не упустить ни единого её движения.
От шума, шепотков, от влажной духоты пещеры в глазах у Юльки помутилось, и выплыла картинка из далекого прошлого — девочка Улька, несущийся хоровод уродцев и в центре него — фигура в нелепой шапке стоге и чёрной маске.
Верховный снова склонился к ней и в нетерпении чуть зарычал.
Юлька думала отдать ему маску, но тот явно желал, что она надела её на него!
Подчинившись, Юлька приложила маску к щеке чудовища, и та не удержалась — соскользнула бесполезным лоскутом.
По пещере прокатился разочарованный вой.
— Подделка! Обман! Покарать её! Покарать!! — завизжало-заверещало отовсюду. — Кара! Кара!! Не отпустим!!
Бежать было некуда, и Юлька застыла изваянием, словно на неё сыпанули особого порошка Пантелевны.
Сквозь слёзы она едва различала, как младшая Марфа, подхватив маску, взлетела в прыжке и пришлёпнула ту к лицу Верховного.
И маска начала расти! Она увеличивалась, расползалась по сторонам, распрямляясь и натягиваясь, постепенно скрывая все трещины и наросты на коже.
Восторженно вопящая толпа нечистых ринулась к Верховному, каждый спешил приложиться к руке, коснуться возвращённой на место маски.
Вопли-крики-стоны-гогот разрослись в такую чудовищную какофонию звуков, что стены не выдержали напора — пошатнулись и дрогнули, и следом посыпались комья земли с потолка.
Они сделали это! Сделали! Смогли! — Юлька никак не могла унять слёзы.
И девочка Улька теперь прощена. А значит — и она, Юлька, тоже??
— Бежим! — Монах крикнул ей на ухо. — Нас сейчас сметут!
— Очнись, Юля! — затрясла её и Марфа.
Подхватив Юльку с двух сторон, уворачиваясь от случайных щипков и тычков, они попятились к стене.
— В проходы не пробиться, всё забито этими. Да нас снова может не выпустить, — Монах вертел головой, пытаясь сообразить, как им спастись.
— Готовы! — Марфа обезьянкой повисла на толстом корне как на канате.
— Нет, нет, не готовы… Я не готова! — Юлька никак не могла прийти в норму, потрясение от последних событий было еще слишком велико. В ушах гудело, в глазах плавали разводы и круги, и тело было слабым, непослушным.
— У нас нет выбора, Юля! Тебе придётся постараться. Не бойся.
