Автор
Журнал в руках пытался подорвать мой аппетит, но вместо этого заставил задуматься о смысле жизни. Как можно отвернуться от важных вещей ради вкусности? В этом мире мачо и жестокие хищники затаили душевные раны за улыбкой на обложке "Мачо чужой мечты".
Ты сейчас разрушишь идеал, а людей нельзя лишать иллюзий, пожалей читателей. Одно дело писать, как некая певичка затевает фальшивый развод с мужем, чтобы привлечь к себе внимание прессы, другое — сталкивать с пьедестала кумира. С таким же успехом можно сообщить, что стихи за Пушкина кропал камердинер. Представляешь волну народного гнева и разочарования?
— Ой, сейчас заплачу, — фыркнула Чупинина, — имей я доказательства о «неграх» Пушкина, мигом бы забацала матерьяльчик. А таких, как Анчаров, надо сбрасывать с вершин! Ишь, борец за правду! Орал о своем неприятии советской власти, давал убежище на даче диссидентам, а потом таскал магнитофонные записи бесед с ними в КГБ!
«Сама ты хороша, — чуть было не ляпнул Коэн, — разве ты имеешь право осуждать Анчарова?»
По счастью, Владимир поймал фразу на кончике языка.
— Это еще не все!
— Что еще? — поразился Коэн.
— Чудовищная вещь!
— Хуже стукачества?
— Намного!
— Говори.
— Догадайся!
Владимир развел руками.
— Он болен СПИДом?
— Нет.
— Сифилисом?
— Речь не о здоровье, — захихикала Юля, — хотя и о нем тоже.
— Не понимаю.
— Сдаешься?
— Да."
"Чупинина вскочила с дивана, подошла к буфету, вытащила бутылку коньяка, наплескала немного в фужер и заявила:
— Он женился на молоденькой!
— Эка невидаль, — ухмыльнулся Коэн, — ну ты и нарыла компромат. У нас даже поход налево не осуждается. Кабы Ельцин или Путин с практиканткой в Кремле побаловались, никакого «моникагейта» бы не случилось.
Юля допила коньяк.
— Эх, Володечка, — сладко пропела она, — может, оно и так, но у Анчарова особая ситуация.
— Какая?
— Его женушку зовут Света Раскина. Она, кстати, ребеночка мужу родила.
— И что?
— А то! — торжественно выкрикнула Юлия. — Светлана из города Морска, я раздобыла копию ее свидетельства о рождении. Но мама девушки, звали ее Раскина Елизавета, одно время училась в театральном на курсе у… Анчарова.
— Ну, — кивнул Коэн, — пока ничего шокирующего.
— Ща будет, — пообещала Чупинина, — спокойненько. Елизавета внезапно бросила столицу, уехала в Морск, там родила дочку Свету. Девочка выросла, приехала в Москву, поступила в театральное училище на курс к Анчарову, понравилась легендарному режиссеру, закрутила с ним шашни и, крэкс, фэкс, пэкс, стала госпожой Анчаровой. Хороший финт для провинциалки.
