Автор
Журнал в руках пытался подорвать мой аппетит, но вместо этого заставил задуматься о смысле жизни. Как можно отвернуться от важных вещей ради вкусности? В этом мире мачо и жестокие хищники затаили душевные раны за улыбкой на обложке "Мачо чужой мечты".
— Частая история, не вижу в ней ничего шокирующего, — остался равнодушным Владимир.
Юлечка забегала по комнате.
— У меня есть документ, из которого следует, что Елизавета Раскина, умершая в год, когда дочь заканчивала школу, родила девочку от Анчарова. Наш классик не только банальный стукач за деньги, квартиру, дачу и машину, но и муж собственной дочери, папа родного внука. Такой финт ушами!
Глава 23
Коэн онемел, потом воскликнул:
— Врешь!
— Нет!!!
— Константин Львович в курсе истории?
— Конечно, нет.
— Елизавета не сообщила ему о ребенке.
— Нет!
— Ты точно знаешь?
— Стопудово!
— Откуда такая уверенность?
Чупинина заулыбалась, словно кошка, съевшая сметану.
— Елизавета была приживалкой у другой легенды нашего театра — Руфи Соломоновны Гиллер, она ее родственница. Руфь обожает осчастливливать бедняжек: чем кому хуже, тем ей слаще подать руку. Не стану долго грузить тебя подробностями, я сумела узнать правду: ребеночка Лизе сделал Анчаров. Раскина не пожелала портить жизнь режиссеру и благородно удалилась в Морск.
— Умереть не встать! — прошептал Коэн.
— Ага.
— И ты напишешь статью?
— А то нет! — азартно воскликнула Юля. — Столько денег в подготовку вложила. Не поверишь, я добыла анализы крови Светланы и Анчарова!
— Каким образом?
— Неважно, — завопила Чупинина, — подкупила одну медсестру. За свой счет провела экспертизу, все точно: они отец и дочь! Не подкопаться! Захотят судиться со мной — дам судье результат.
— Юль, — тихо сказал Владимир, — не пиши о них!
— Ну ваще! Зачем же я все доказательства собрала!
— Анчаров ведь не знал про дочь.
— И что?
— Светлана ничего не слышала про отца.
— Верно.
— Это трагедия, нехорошо на ней деньги зарабатывать.
— Ах ты мой беленький, пушистенький, — издевательски произнесла Чупинина, — значит, я грязным делом занимаюсь?
— Лучше оставь их в покое, — настаивал Коэн.
— А доносить на друзей хорошо?
— Нет.
— Вот и молчи.
— Юль, Светлана тут ни при чем, она ни на кого не строчила доносы. Зачем ей пакостить! — твердил Коэн.
