Зовущая книга "Мацзу" вводит вас в мир морских приключений, где князь Путивльский становится бесстрашным капитаном, а Морские гезы и Корсары борются за права на проливы. Насладитесь неповторимой атмосферой средневекового моря, полной вражды, призывания и отчизнения.
После чего судно с остальным грузом идет в Кантон, продает его там и грузится чаем, шелком, фарфором. Мне мистер Перкинс приказал наладить контакт с этими контрабандистами. Наверняка через них можно дороже продать. Я стою здесь почти две недели, но никак не могу договориться с ними. Дают такую цену, что выгоднее через этого чиновника продавать, но при этом не отказываются от переговоров, — рассказал капитан.
— Китайцы — ушлые торговцы. Иудеи в сравнение с ними — подростки на подхвате. Китайцы никогда не говорят категоричное нет, чтобы ты не потерял лицо.
— Что такое потерять лицо? — перебил Бернард Бишоп.
— Если просто, опозориться, погубить свою репутацию, стать изгоем, — объяснил я и продолжил: — У них есть несколько типичных форм непрямого отказа: «мы подумаем», «пока нет денег или времени», «мы вернемся к этому вопросу позже»… Но иногда, как в твоем случае, это просто один из приемов для достижения цели. Они к тебе возвращаются, значит, не отказываются от сделки, а продавливают цену.
— Теперь понятно, почему они довели меня до бешенства в прошлый раз! — сделал он эмоциональный вывод. — Я послал их к черту, но они не поняли и пообещали приплыть сегодня."
"— Это ты не понял! — усмехнувшись, поправил я и спросил: — За сколько ты хочешь продать опиум?
— Хотя бы по десять долларов за фунт.
— Продадим по десять, но ты скажешь мистеру Перкинсу, что отдал по девять пятьдесят, а остальное отстегнул посреднику. Поделим разницу пополам, — предложил я.
— Ты это серьезно⁈ — не поверил он.
— Вполне, — подтвердил я. — И мы заработаем, и мистер Перкинс будет счастлив. Хотя можешь отказаться от своей доли, но мне выплатишь комиссию в двадцать пять центов с фунта. Мистер Перкинс поймет.
— Мне надо подумать… — молвил Бернард Бишоп и сделал глубокую затяжку.
— Не становись китайцем! — шутливо посоветовал я.
Резко выпустив табачный дым, он хохотнул, показав в типично американской улыбке пожелтевшие от никотина зубы, и произнес восхищенно:
— Я смотрю, ты поднаторел в местных делах! Ладно, сделаем по-твоему!
Я бы сильно удивился, если бы он поступил иначе. Американец рождается с долларом в зубах.
