Зовущая книга "Мацзу" вводит вас в мир морских приключений, где князь Путивльский становится бесстрашным капитаном, а Морские гезы и Корсары борются за права на проливы. Насладитесь неповторимой атмосферой средневекового моря, полной вражды, призывания и отчизнения.
Двенадцативесельный катер подошел к нашему подветренному правому борту минут через двадцать. Командовал им молодой человек лет двадцати. На нем был синий мундир с алыми отворотами, напоминающий фрак, и белые брюки. Когда я служил в британском флоте, мундир походил на камзол, отвороты были белыми и бриджи вместо брюк. Впрочем, каждый шил себе такой мундир, какой хотел. Видимо, с тех пор этот принцип не изменился. Эполеты молодой человек имел на обоих плечах. Для полного капитана с выслугой более трех лет слишком молод.
— Доброе утро, лейтенант! — поприветствовал я, когда катер подошел к приготовленному штормтрапу. — Хотите досмотреть шхуну?
— Да… — он запнулся, пытаясь определить мой социальный статус, и добавил: — … сэр.
— Прошу, — сделал я приглашающий жест.
Лейтенант поднялся на борт, увидел матросов китайцев и растерялся.
Почувствовав поддержку, лейтенант осмелел и задал вопрос:
— У вас есть документы на шхуну?
— Кончено, — ответил я, — но вы вряд ли поймете китайский язык.
— Она что, китайская⁈ — удивился он, как будто не видел желтый флаг на кормовом флагштоке или видел, но не понял, чей это.
Два дурацких вопроса за полчаса — это немного чересчур."
"— А почему нет⁈ — в свою очередь выдал я.
— Не знаю… — стушевался он. — Первый раз вижу китайский корабль.
— Не был в Кантоне? — задал я вопрос, чтобы его позиция стала еще слабее.
— Не приходилось, — признался он.
— Думаю, в ближайшие годы королевский флот наведается туда. Где ступила нога Джон-компани, там жди фрегаты, — улыбнувшись, произнес я как бы в шутку.
— Вы подданный короля, сэр? — задал лейтенант самый важный для него вопрос.
— Нет, американец, — покаялся я. — Нанялся на службу к китайцам. Как моряки они не ахти!
— О, да! — радостно согласился он, после чего спросил: — Что везете?
— Ничего запрещенного: шелк, фарфор, — сообщил я. — Могу приказать, чтобы открыли трюм, но, поверьте, там нет рабов.
