На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Мадикен видит: папа сердится. А когда сердится, он опасен, поскольку не отдаёт себе отчёта в том, что делает. Мама тоже злится на бургомистершу, и Мадикен слышит, что она шепчет папе:
— Эта обезьяна обошла все столы и наговорила про Альву всяких глупостей.
— Ты права, — отвечает папа — Но когда-нибудь я загоню её в угол и выскажу всё, что я о ней думаю.
Мадикен робко поглядывает на Альву, в глазах девушки стоят слёзы. Одна уже катится по щеке, но Альва поспешно вытирает её. Она вовсе не желает, чтобы кто-нибудь заметил, как ей грустно.
"Но Мадикен всё замечает и всё понимает. Ну конечно, понимает, каково сейчас её любимице. Она плачет оттого, что ей не дают танцевать. Она плачет из-за бургомистерши и всех этих глупцов, которые больно ранили её своим высокомерием и злобой. Мадикен кажется, будто они что-то отняли у Альвы, да нет, они просто убили её. Она сама на себя не похожа.
— Я — это я, и никем другим быть не хочу, — обычно приговаривает девушка и всегда остаётся самой собой. Только не сейчас. Сейчас она сидит с таким видом, словно стыдится быть Альвой.
Этого Мадикен не в силах вынести. Она чувствует, что тоже, того и гляди, разревётся. Нет, такого ужаса нельзя допустить. Ей надо уйти куда-нибудь, где можно незаметно выплакаться. Может быть, на веранду?
— Я скоро вернусь, — бормочет она, и, к счастью, никто её не задерживает.
На веранде пусто, Мадикен повезло. А то обычно здесь частенько толпится народ и глазеет в окна. Тем, кому нельзя побывать на балу и повеселиться, всегда можно постоять за окнами и посмотреть на танцующих, это не запрещено.
Разноцветные лампочки светят довольно тускло, так что на веранде темно. Темнота благоприятствует тому, кто хочет поплакать. Мадикен больше не сдерживается. Она закрывает лицо руками и горько плачет. Ну почему жизнь так печальна, когда могла бы быть весёлой и радостной? Почему никто не в состоянии ответить на этот вопрос?
Мадикен долго стоит в темноте на веранде, плачет и зябнет в своём лёгком платьице.
— Дитя моё, что тебя так опечалило?
Возле неё стоит трубочист Берг, чёрный как ночь. Мадикен пугается до полусмерти. Не потому, что вообще боится его, напротив. Он ей нравится. Они обычно подолгу разговаривают друг с другом, когда трубочист приходит к ним в Юнибаккен чистить трубы.
