На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Но сейчас он её здорово напугал.
Оказывается, мастер Берг был тут в одном доме на Большой улице: гасил огонь в дымоходе. Такими делами ему приходится заниматься даже по субботам. Потом он гасил свою жажду в «Весёлой Чарке». А сейчас вот решил взглянуть, какие коленца откалывает здесь изысканная публика. У него и мысли не было напугать Мадикен.
Ах, этот трубочист, он прекрасно умеет ладить с женским полом! Он знает, как надо разговаривать и с женщинами, и с маленькими девочками, такими, как Мадикен. Неожиданно для себя она рассказывает ему о том, что её так опечалило.
— Что за чертовщина? — удивляется Берг — Такая красивая, милая девушка сидит и не танцует? Нет, это просто никуда не годится!
Трубочист заглядывает в окно, и Мадикен показывает ему, где сидит Альва. Даже издалека видно, что, веселее ей не стало.
— Такого удручённого вида не должно быть на балу ни у одной девушки, — говорит мастер Берг.
В зале снова звучит вальс. «Прощание ландыша». Мадикен сразу же узнаёт его, ведь это любимый вальс Альвы.
А трубочист… О, у него полно талантов! Он и петь умеет. Он стоит сейчас на веранде, напевая вполголоса мелодию звучащего в зале вальса, и смотрит в окно на Альву. И вдруг Берг запевает в полный голос, распахивает дверь, делает шаг вперёд и, громко распевая вальс, направляется через весь зал прямо к Альве.
— Разрешите пригласить вас, фрёкен Альва — галантно кланяется трубочист девушке. — Правда, я чёрный, страшный и от меня несёт пивом!
Если бургомистерша не грохнулась в обморок раньше, то она наверняка грохнется теперь, думает Мадикен. Но все остальные, кажется, решили, что поющий трубочист — это не что иное, как очередной спектакль, который входит в программу праздника. Начавшие было танцевать дамы и кавалеры останавливаются и ждут, что произойдёт дальше.
Трубочист тоже ждёт.
— Ну так как же, фрёкен Альва? — спрашивает он.
И тут, наконец, в Альве пробуждается жизнь. Она весело смеётся и смело смотрит трубочисту в глаза.
— Спасибо, — говорит она и гордо вскидывает голову — Самое время поразмяться немножко и показать всему высокопоставленному курятнику, как надо танцевать!
Альва поднимается, трубочист берёт её за талию своей чёрной рукой. И они показывают, как надо танцевать.
