На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Если, конечно, его специально не попросят об этом.
Люди стоят на поле и смотрят, как высоко в небесной сини лётчик делает «мёртвую петлю». Ничего более фантастического Мадикен с Лизабет ни разу ещё не видели.
И Аббэ, конечно же, тоже. Мадикен смотрит на него — он стоит ближе всех к канату, огораживающему площадку, куда лётчик сажает свой аэроплан, и смотрит в небо сияющими глазами. Аббэ наверняка представляет, что это он сам парит сейчас там, в вышине, и делает «мёртвую петлю».
Потом лётчик приземляется, и толпа зрителей бросается вперёд, чтобы разглядеть вблизи удивительную машину.
— Вот это, — говорит он Мадикен, — это будет получше воздушного шара для полёта на Северный полюс.
Рядом с аэропланом стоит лётчик, оп так хорош в кожаном обмундировании и лётном шлеме. Лётчик вежливо отвечает на все вопросы и от души желает продать билеты за сто крон всем, кто жаждет полететь на его аэроплане.
Тогда лётчик подходит к папе и спрашивает, не хочет ли господин редактор сделать с ним один рейс. Совершенно бесплатно. Ведь он очень помог пилоту, разрекламировал его в газете и пригласил на обед в городской отель. Это просто справедливо — позволить, папе полетать немного над городом.
— И потом, должны же люди увидеть, что такие полёты совсем не опасны, — объясняет лётчик.
— Папа, какой ты счастливый! — кричит Мадикен, прежде чем папа успевает согласиться и поблагодарить пилота — Какой же ты счастливый!
Лётчик с восхищением смотрит на неё.
— Молодец! Хорошо сказано! Можешь тоже лететь с нами, если хочешь.
Если она хочет! Мадикен чувствует, как у неё начинает стучать сердце. Подумать только, взлететь в небо, почти как ласточка! Что может быть прекраснее? Если она хочет? Ну конечно, хочет!
— А ты не боишься? — спрашивает лётчик девочку.
— Этот ребёнок не ведает страха, — отвечает за неё мама.
Нет, ведает. Мадикен боится одного: как бы папа или лётчик не передумали и не оставили бы её на земле. Она не уверена до конца, что ей позволят взлететь в небо. И потому тянет папу к аэроплану.
— Ну, идём же скорее!
Но в ту же минуту Мадикен замечает Аббэ. Он всё ещё стоит возле аэроплана и не может оторвать от него глаз. И рук, кажется, тоже.
