Начались звонки на разных уровнях. Аэрофлот не сдавался. Мол, перешли на хозрасчет, на учете каждый рубль, не говоря уже о долларах. Начальник следственной части прокуратуры республики тоже проявил твердость. После нескончаемых переговоров и многочисленных бумаг за подписью руководящих товарищей проблема наконец была решена. Дагурова, уже жалевшая, что ввязалась в эту историю, и отчаявшаяся вылететь в командировку, получила вожделенный билет в день вылета. Рейс был дополнительный. Чем вызвана эта необходимость, сказать было трудно. Может быть, в страну бельканто и спагетти отправлялась важная делегация.
Когда в московском международном аэропорту Шереметьево-2 началось оформление билетов, Дагурова обратила внимание на группу молодых ребят спортивного типа. Сосед по очереди сказал, что это футболисты, летят на матч с итальянцами.
Не из-за них ли, подумала Дагурова, расщедрился Аэрофлот?
Но больше всего оформлялось иностранных туристов, возвращающихся из Советского Союза. А иностранцы, как известно, платят твердой валютой. Той самой, проклятой, за которой охотятся все министерства, государственные и кооперативные предприятия. Наверняка дополнительный Ил-62 изыскали для них.
Взлетели в ночь. Внизу быстро растворились московские огни. Замученная, издерганная за последние дни Дагурова заснула. Очнулась в полете лишь один раз, когда разносили еду. Курицу, какие-то закуски и чай.
Дагурова отказалась: кто ест среди ночи? Да и перед отъездом Виталий устроил такие пышные проводы, словно жена улетала по крайней мере на год. Дагурова проспала три с небольшим часа, пролетев над половиной Европы, и проснулась окончательно, когда совершали посадку в римском международном аэропорту имени Леонардо да Винчи, что было отмечено аплодисментами его соотечественников. Радовались благополучному возвращению с небес…
Первый незнакомый ритуал, с которым Ольга Арчиловна столкнулась на итальянской земле.
Местная таможня действовала так, словно ее и не существовало. Чемоданы не проверяли. У Ольги Арчиловны он был маленький, скромный, она взяла его в руку и понесла. У большинства иностранцев саки были вместительные, как шкафы, яркие, с нашлепками известных отелей. Но никто не надрывался, таская их, везли на легких удобных тележках. Попутчики Дагуровой как-то быстро рассосались, и она осталась одна в огромном помещении аэропорта. Поражала чистота, несуетность и тишина. Даже машины по уборке мусора, которыми управляли служащие в спецовках, и те двигались бесшумно.
