— Лев Романович, как известно, был начальником следственного отдела Прокуратуры Союза, но и его арестовали в пятьдесят втором, если мне не изменяет память. Обвинение стандартное: шпион американской, английской и бог знает еще каких разведок… Поначалу он, естественно, отверг нелепое обвинение. А после допросов в застенках КГБ признался. Более того, стали спрашивать о сослуживцах: мол, Иванов тоже шпион? Да, подтвердил Шейнин. А Петров? Тоже. А Сидоров? И он шпион… Так-то, Захар Петрович…
— Разве можно сравнивать? — пожал я плечами. — Нынче совсем другое время.
— Можно и нужно, — назидательно произнес Шаламов.
— Чтобы те беззакония не повторились. Вы, между прочим, не хуже моего знаете, как у нас еще кое-где добываются нужные признания. — Он снова обратился к Зубкову: — Ваше мнение, Юрий Дмитриевич?
Тот деловито отыскал среди бумаг перед собой какой-то документ и протянул председательствующему.
— Я подготовил постановление о прекращении дела в отношении Киреева и освобождении его из-под стражи.
Я не поверил своим ушам. Глянул на Чикурова. Тот опустил глаза, на его скулах играли желваки.
— Ну что ж, — взял постановление Шаламов, — готов прямо сейчас подтвердить. А в отношении работника южноморского ОБХСС? Старшего оперуполномоченного?
— Ларионова? — подсказал помощник прокурора республики. Шаламов кивнул. — У него один эпизод, с дубленкой. Ларионов действительно взял ее себе, и это доказано.
— Значит, можно направлять дело в суд? — спросил председательствующий.
— Да, — ответил Зубков. — Я подготовил соответствующее указание.
Я снова посмотрел на Чикурова. Он лишь чуть качнул головой, с трудом подавив вздох.
— Итак, с этим делом ясно, — заключил Шаламов.
— Не совсем, — раздался негромкий голос Шеремета, который потонул в гуле, поднявшемся в зале.
— Чего мусолить! — заявил кто-то.
Его поддержали другие члены коллегии. Председательствующий подождал, пока утихнет шум, и сказал:
— Есть предложение: с учетом тяжести совершенного, за грубое нарушение социалистической законности, а также принимая во внимание мнение местных инстанций, просить Генерального прокурора СССР освободить Измайлова Захара Петровича от занимаемой должности и отчислить из органов прокуратуры.
Это прозвучало для меня громом среди ясного неба. Мне показалось, что для многих присутствующих — тоже. Игорь Андреевич незаметно крепко сжал мне руку. Я понял: это был жест поддержки.
— В отношении товарища Чикурова, — после короткой паузы ровным голосом продолжал Шаламов.
