«В газету, объясниться Мелковским», — мелькнула идея.
Я зашагал к ближайшему метро и через полчаса был в редакции. Когда я заглянул в комнату, где за пишущей машинкой сидел Рэм Николаевич, он меня сначала не узнал. А скорее — сделал вид…
— Хотелось бы объясниться, — сказал я.
— А-а, — протянул журналист, — Захар Петрович! Проходите, садитесь, — вымученно улыбнулся он.
Я расположился на предложенном стуле, достал газету с его статьей.
— Давайте по пунктам. На каком основании вы пишете, что я требовал от Киреева показаний в отношении южноморского и московского начальства?
— Погодите, — потер лоб Мелковский, — дайте вспомнить…
— Могу зачитать… — развернул я газету.
— Зачем же? — поморщился журналист. — Да, в статье это есть.
— Но в жизни не было! И уж тем более эту чушь вы не могли услышать от меня.
— Сведения получены от Киреева, — закинул ногу на ногу Мелковский. — Вернее, из его письма.
— Выходит, ему верите…
— Верю, — поспешно сказал Рэм Николаевич.
— А мне, прокурору области?..
— Давайте будем более точны, — поднял вверх палец журналист. — Бывшему прокурору… Ведь коллегия только что освободила вас.
«Ну и пройдоха! — удивился я. — Уже успел узнать каким-то образом!»
— Еще раз о точности, — спокойно отпарировал я. — Областного прокурора можно освободить только приказом Генерального прокурора Союза. Такого приказа еще нет…
— Будет… — усмехнулся Мелковский. — Ну а сейчас, простите, не могу уделить вам больше ни минуты. — Он показал на пишущую машинку с вложенным в каретку листом. — Срочно ждут материал в номер. — Видя, что я продолжаю сидеть, Рэм Николаевич посоветовал: — А если есть претензии к автору, вы, юрист, знаете, как поступить. В суд. Да-да, на газету и на меня!
Ничего не оставалось делать, как только встать и уйти.
Покинув редакцию, я почему-то непременно захотел присесть — буквально не держали ноги. Я добрел до ближайшего скверика, опустился на скамейку. Рядом сидела пожилая женщина и кормила голубей, кроша им булку. Голодные птицы жадно клевали хлеб, вырывая куски друг у друга и шелестя крыльями.
Вдруг мне сдавило грудь, резкая боль пронзила левую сторону грудной клетки и отдалась в руку. Я невольно схватился за сердце.
— Гражданин… Товарищ… Что с вами? — испуганно уставилась на меня женщина.
— Ничего, — еле слышно ответил я. — Пройдет…
Я попытался подняться, но не смог: дрожали колени.
— Батюшки! — запричитала женщина. — «Скорую» нужно!..
Я шевелил губами, но слова не шли изо рта.
