В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
– Это вы мне? Я не охотился, я просто гулял! – плаксиво промямлил Тухломон. Вся его магия была блокирована. Он ничего не мог сделать и имел теперь не больше возможностей, чем любой заурядный лопухоид.
– Как трогательно! Дышал свежим воздухом? – поинтересовался Руфин.
– Да, воздухом! Что, нельзя? – пискнул Тухломон и для убедительности принялся дышать как мамонт, пробежавший марафонскую дистанцию. В одно мгновение стекла в подъезде запотели.
– Перестань пыхтеть! Ненавижу вашу комиссионерскую вонь! – велел Пуплий.
Тухломон послушно перестал.
– Воздухом, говоришь? Тогда почему в подъезде? Почему не в сибирской тайге? – с насмешкой спросил Пуплий.
– В тайге воздух слишком свежий!.. Меня просквозит! Я слабенький! – всхлипнул Тухломон так жалобно, что даже профессиональный нищий невольно пожалел бы его и дал ему копеечку. Пластилиновое лицо так и лучилось доброжелательностью.
Однако стражей света это не тронуло.
– Я пойду, ребят? Меньше народу – больше кислороду, – сказал Тухломон заискивающе.
– Ты кое-что забыл нам вернуть! – хмыкнул Руфин.
– Разве я у вас что-то брал? Вы меня с кем-то путаете! Я всего лишь скромный продавец антимикробного мыла! И вообще моя твою не понимай! Требую синхронного перевода на украинский! – заскулил Тухломон.
– Не валяй ваньку! Нам нужен эйдос! – негромко сказал Пуплий.
– «Эй нос»? Какой же я нос? С этим диагнозом меня еще не госпитализировали! – искренне удивился Тухломон.
– Эйдос! Ты отдашь его мне сейчас! – очень отчетливо произнес Пуплий.
Тухломон пытливо заглянул в его глаза и прочитал там нечто такое, от чего ему стало жутко. Тухломон внезапно вспомнил, что флейта стража света обладает достаточной силой, чтобы разрушить его бессмертную сущность.
– Ладно-ладно! – сказал он примирительно. – Зачем же так сразу идти на принцип? Все нервничают. Я нервничаю, вы нервничаете… Я захватил его просто как сувенир.
Пуплий хмыкнул и отвел руку с флейтой, впрочем, продолжая держать ее недалеко от губ. Тухломон поспешно открутил одну из пуговиц и бросил ее стражу.
– Ваш противный эйдос там, внутри! Возьмите его, бяки! – сказал он плаксиво. – А теперь отпустите меня! Мне холодно лежать.
