В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
Его единство с лабиринтом не исчезло, нет, но лабиринт определенно что-то скрывал он него. Коварно и лукаво.
– Ты ничего не видишь? – с беспокойством спросила Дафна.
– Нет, ничего…
– Думаешь, это ловушка?
– Откуда я знаю?
– Но если не ловушка, тогда зачем ему прятать от тебя?
– У него могут быть свои причины, – заметил Мефодий.
– Но мы можем стоять здесь бесконечно. До тех пор, пока и остальная дорога не погаснет. И мы останемся здесь – в шаге от успеха, на пороге удачи.
– Или неудачи!"
"– Но ведь обойти плиту нельзя? Или прыгнуть? Смотри, другой ступеньки просто быть не может… Дверь как раз по ширине этой единственной ступеньки!
– Я знаю… – перебил Мефодий.
Даф капризно покосилась на него.
– Ты все знаешь или споришь только со мной? – вкрадчиво спросила она.
– Я спорю только с тобой, – сказал Мефодий и понял, что это почти правда.
Он набрал полную грудь воздуха и… сделал шаг. Он не был уверен, что это мудро, и… так оно и оказалось. Хотя о том, что мудрость понятие относительное, редко думаешь в момент, когда она отказывает.
Мефодий увидел, как из плиты, которой только что коснулась его нога, навстречу ему шагнул человек. Это был длинноволосый мальчишка – подвижный, быстрый, с нагловатыми глазами. В короткий миг, пока прозрение истины, кто это может быть, доходило до его разума, мальчишка одной рукой резко ударил его по лицу, а другой потянулся к рукояти меча. В глазах у Мефодия все раздвоилось, запрыгали искры. Он понял, что сражается сам с собой. Со своим вторым страшным «я», с той своей частью, которая была абсолютно реальна, поскольку тоже являлась им.
Защищаясь, Мефодий схватил своего врага за руку и оттолкнул ее. Мальчишка без размаха снова коротко ударил его и, нагло смотря на него своими выпуклыми страшными глазами, схватился за рукоять. Меф прекрасно понял, что он хочет – завладеть мечом Древнира и вогнать его ему в грудь. Если физические силы их были почти равны, то силой духа и ярости враг намного превосходил теперешнего Мефодия. «Сила ничто, дух все», – мелькнул в памяти какой-то несвежий, но очень мудрый слоган…
Мефодий собрался и, вспоминая уроки Эди Хаврона, попытался выбросить кулак своему второму «я» в челюсть.
Даф, шагнувшая на плиту после Мефодия, ничего не понимала.
